Онлайн книга «Соседи. Книга 2»
|
Говорят, что человек жив, пока живет память о нем. Ну, раз так, то баб Нюре жить столько, сколько отведено людям, на которых пролился ее свет. И дальше, потому что придет время, и он расскажет своим детям, как одна бабушка их папу с того света вытащила. Маме, наверное, тоже найдется что добавить. Жаль, у него совсем нет их с баб Нюрой общих фотографий. Все они остались у нее. Их делал и дарил ей его отец, а самому ему казалось, что пилить селфи с баб Нюрой – ну… Как-то не комильфо. Казалось глупым приставать к старому серьезному человеку с таким ребячеством. Ключи от ее квартиры переселились на новую связку, и, конечно, можно было бы зайти, да вот только он никак не поймет, насколько нормально и правильно прийти домой к человеку, которого там больше нет… Тянет. В голову невольно лезут мысли о бабушкином коте. Куда дели кота? Спросить бы у соседей. Может, те к себе забрали. Или хотя бы подскажут, где искать. Сдается Егору, в случае чего Уля против второго кота возражать не станет. Ей дай волю, и она со своим состраданием к сирым, убогим и брошенным животным охотно превратит жилище в зоопарк. Но спросить, наверное, все-таки стоит. Поезд подъезжает к конечной, а Ульяна все еще спит, причем уже крепко: он чувствует, как обмякло ее тело. Будить жаль, из рук выпускать жаль, пусть за это время миллион часов проведено в обнимку – за просмотром кино и дурацких сериалов, с книжками на коленках, утром, днем и ночью, на рассветах и на закатах. Иногда, когда ему вновь начинает казаться, что она излишне много работает, и внутри возникает желание пойти и молча закрыть крышку ноутбука, а заодно и о себе напомнить, он напоминает себе – о другом. Да, о том, что вообще-то он чутка обнаглел, ведь они только и делают, что обнимаются. Просто мало. Ему до сих пор мало… И вряд ли когда-нибудь будет достаточно. Неохотно разлепившись, губы пробормотали в макушку: — Пора просыпаться… Он таки случайно придумал Ульяне новое «имя» – вместо «малой», которая, исчезнув однажды, уже не вернется. Пока оно звучит лишь мысленно, но, чует Егор, не ровен час, он перед Улей спалится. Всего одну букву поменял, а сколько сразу совсем иного смысла. Снизу послышалось сонное, хриплое и такое ленивое-преленивое: — М-м-м… Поехали в депо? А расслабленные руки, спохватившись, обвили крепче. «Отчаянная…» * * * За эти полгода их двор не изменился, да и в подъезде все по-прежнему. Так и остались висеть перекошенными почтовые ящики с измятыми дверками, в комнатке консьержа по-прежнему пусто, на их этаже не соизволили вкрутить лампочку, а воздух напитан запахом жареной рыбы: теть Таня с пятого этажа все так же неравнодушна к хеку. Подперев спиной дверь своей квартиры, Егор изучал выбоины в истертом собственными ногами кафеле и напряженно прислушивался к происходящему у Ильиных. А там стояла подозрительная тишина. Ульяна вошла уже пять минут как, оставив приоткрытой дверь, и единственные звуки, которые с тех пор смогли уловить уши, – это Улино растерянное: «Здравствуйте», мужское: «Здравствуй, Ульяна. Меня зовут Виктор. Твоя мама в твоей комнате» – и надрывный ор признавшего хозяйку Коржа. И все. И теперь Егор думал о том, не стоит ли войти и убедиться, что все нормально, однако нечто в нем, упираясь всеми существующими конечностями, продолжало яростно сопротивляться. Если вдруг сейчас что-то пойдет наперекосяк, он наплюет на самоощущение и договоренности и бросится отвоевывать у дракона свою девчонку. Но пока вообще непонятно, наперекосяк или ровно. Пока неясно, нужно ли его вмешательство или они там и без него разберутся. |