Онлайн книга «Соседи. Книга 2»
|
Попытался кивнуть, как того попросили. Даже голову слегка повернуть удалось, и теперь можно было разглядеть второго: хмурый человек в синем, лет тридцати пяти или чуть старше на вид, стоя в нескольких метрах, делал пометки в бумажках. — Прекрасно, – пробежавшись летучим взглядом по лицу, удовлетворенно констатировал бородач. – С днем рождения, Егор Артемович! С возвращением! Уж не знаю, рады ли вы этому обстоятельству, а мы – очень. «Понятно… Больница…» Зачем-то он все еще здесь… За чем-то, выходит, вернулся? Не помнит. — С-спасибо… — О! Так вы даже говорить способны? – «Ну как сказать…»– Превосходно! – хлопнув в ладоши, воскликнул пожилой. – Потрясающий внутренний ресурс! – цокнул языком и развернулся вполоборота. – Ну что, Сергей Павлович, думаю, и тебя можно поздравить. В который раз показал скрупулезный подход, должное хладнокровие и способность к глубокому анализу ситуации. Четко, слаженно сработали. И вот итог. А я в тебе было засомневался… Далеко пойдешь, Сережа. — Погодите поздравлять, Иван Петрович, – устало пробормотал «синий» себе под нос. – Я не суеверный, но давайте хотя бы пару суток обождем. — Ну, давай обождем, – хмыкнул «белый». – Хотя… Как себя чувствуете, Егор Артемович? – «Никак…» – Можете что-нибудь вспомнить? …Дорога… — Нет, – заставляя связки работать, прохрипел Егор. Такое ощущение, что говорить придется учиться заново. Голосовой аппарат ему не подчинялся… Эти два коротких слова – «спасибо» и «нет» – дались титаническим трудом, отняв крохи тех сил, что в нем обнаружились. Казалось, он вообще не смог их произнести: звук как таковой словно и не шел. Но устроивший ему допрос доктор каким-то образом умудрялся улавливать смысл. — Ага, неудивительно, – понимающе кивнул он. – Последствия черепно-мозговой и глубокой седации. Этим займемся. Отдыхайте, Егор Артемович, восстанавливайтесь. Дышите. Врач вам достался от Бога, с таким здесь не задержитесь. Сережа, на минуточку ко мне в кабинет, и я тебя отпущу. …Тормоза… Еле дождался тишины. Наконец шаги затихли, и Егор прикрыл налитые веки в надежде, что удастся откопать в недрах памяти хоть что-нибудь. Однако память спала, на что намекала фактически девственная чистота перед внутренним взором. Перед глазами сменялись стоп-кадры, мелькающие обрывками старой зажеванной киноленты… И отголоски чувств звучали в самой глубине. Мокрое дорожное полотно, свет противотуманок в вуали воды… Грузное, без единого просвета небо и пепельно-серый лес за кованым забором… Капли на перчатках, шлем в руках… Красный для автомобилей, мигающий зеленый для пешеходов… Застывшая посреди зебры черная фигурка, пронзающий барабанные перепонки визг шин… Ощущение разодравшего внутренности ужаса и тупой, склизкой безысходности… Рока… Отчетливое осознание фатальной неизбежности грядущего. …Железная уверенность, что не позволит. Не может. Не даст случиться. Птицы. Единственное, что «видит». А остальное укрывает плотный занавес. Вновь голоса. Вроде те же, что только что слышал здесь, но теперь далеко. За стенкой. Убедительный – «белого», сомневающийся – «синего» и подобострастный женский. Спорят там о чем-то друг с другом. Иван этот, который Петрович, призывает к чуткости, женщина, судя по звучанию, молодая, активно ему поддакивает, а врач явно чем-то недоволен. Слышится: «Да он только в себя пришел! Вы что?!» И умоляющее в ответ: «Сергей Павлович, миленький, вы же такой большой души человек! Ну дайте вы людям две минутки. Ведь только на пользу пойдет! А я вам завтра шарлотку испеку…» «Синий» будто смутился немного: «Оксана Викторовна… Ну что вы, в самом деле?..» После что-то еще пробурчал, но совсем уж тихо, слух не уловил. Рыхлые мысли разбегались, путались в клубок, растворялись, и в их каше успела мелькнуть одна занятная – о том, что отношения у медперсонала тут, похоже, чуть ли не семейные. Может, там даже роман намечается. Или даже уже. |