Книга Соседи. Книга 2, страница 170 – Катерина Драгомирова

Пропади все пропадом, пусть в огне горит.

Однажды часа в три ночи звонила Аня. Бормотала что-то бессвязное в трубку и просила о встрече. Потом плакала. Единственный вопрос, который в ответ на Анин эмоциональный выплеск сподобились родить уже, казалось, полностью атрофированные мозг и язык, звучал отвратительно: «Что-то с Егором?» Отвратительно, да, потому что даже мысли не возникло, что что-то ведь могло случиться у самой Ани, даже тени от мысли. Весь внутренний ресурс замкнулся на нем, все остальные ушли на задний план, и за слабость, с которой не выходило справиться, Ульяна помалу начинала себя презирать.

«Надеюсь, что нет… Уля… Давай завтра… Пожалуйста».

Черт знает, какая это была по счету ночь. Может, третья, а может, и двадцать третья, Ульяна заблудилась в календарных листах. Но Анин звонок сжег предохранители, сорвал стоп-краны, и на следующее утро Уля обнаружила себя на девятом этаже соседнего подъезда. Она понятия не имела, в какой квартире живет баба Нюра, однако возникшая вдруг острая нужда в разговоре именно с ней, подтолкнув в спину, заставила выползти из-под одеяла, натянуть на себя что попало и выйти за дверь. Спустя полчаса мытарств и позора при штурме чужих дверей обнаружилась нужная.

— Здравствуйте, баб Нюр. Вы не знаете, где Егор? – вот и все, что смогла из себя выдохнуть. Стойко выдержать растерянный, неожиданно блеснувший водой взгляд оказалось довольно сложно, и глаза уперлись в истертый коврик.

Сколько раз его ноги этот коврик топтали?

— Ульяша! Да он разве?.. А как же ты тут?.. Почему?..

Уля вскинула на бабушку глаза: смысл ее вопросов до сознания не доходил, с восприятием реальности вообще последнее время было достаточно туго. Ну а где же ей еще быть, как не здесь? Или баб Нюре интересно, что она делает сейчас на ее пороге?

— Баб Нюр, я… Егор… В его квартире живут чужие люди, – дрожащий голос отказывался поддаваться хоть какому-то контролю. Ничего в ней уже давно не поддавалось никакому контролю. – Он съехал. Я хочу знать, где он. Хотя бы все ли у него в порядке. Думала, может, у вас есть какая информация… Извините, если побеспокоила.

По преображающемуся лицу старушки Уле стало понятно, что, к сожалению, только что против желания она стала гонцом с неважными вестями. Морщинистые, покрытые пигментными пятнами руки внезапно мелко затряслись. Баб Нюра тяжело оперлась на косяк и замотала головой.

— Дочка, да как же это? Да он же был у меня в годовщину, глядела и наглядеться не могла, радовалась и не нарадовалась! Говорил про переезд, да-да, – закивала она часто-часто. – Говорил, что, наверное, сменит район, но так это все у него звучало, что мне ясно стало: вместе отсюда уедете. – «Вместе…» – А последний раз звонил, так ни словом не обмолвился. Да как же это?.. Что ты такое сейчас мне?..

Сердце, по-прежнему живое, гулко стучало в ушах, Уля еле справлялась с вновь накатившим приступом удушья. Уже второй человек давал ей понять, что за какие-то несколько дней до ее возвращения, буквально еще в годовщину, у Егора действительно все было в порядке, как он и говорил. Что он строил планы – кажется, сумасшедшие. Но ей почему-то решил их не озвучивать. Почему? Почему скрыл?

— Звонил вам, да? Когда? – севшим голосом переспросила Уля.