Онлайн книга «Соседи. Книга 2»
|
Баб Нюра цокнула языком, всплеснула руками. — Ох и мастер же ты зубы заговаривать! Ты кушай-кушай, Егорушка, а то кожа да кости. Хлебушка еще возьми… Все хорошо у вас? — Вроде… – ответил он неопределенно. Здесь тоже рановато что-то конкретное говорить, да и – боги, неужели сейчас всерьез об этом подумалось? – сглазить страшно. — Вот и славненько… Славненько… Молодцы… – закивала баб Нюра, продолжая светло улыбаться. – Знало мое сердце, так и будет! А как же еще? Ты свой выбор давно сделал. «Да?..» Егор в замешательстве уставился на свою собеседницу. Вот оно что, оказывается? Давно? Очень интересно. В таком случае… Хотя бы намек какой-то на «сделанный выбор» нельзя было дать, нет? На годик-второй пораньше? Сердце уже знало ответ. Нельзя. — Всему свое время. Сам должен был понять, – склонив голову к плечу, меж тем изрекла баб Нюра. Не бабушка, а Штирлиц какой-то. В пестром халате, что так нежно любят все до одной бабушки на свете. Воскресший Нострадамус. Что еще ей известно, интересно? — Ну, раз дело приняло такой оборот, может быть, следует все же ей правду узнать? – чуть подумав, осторожно поинтересовалась она. – Как ты считаешь? «Вы о тогда? Или о совсем тогда?» Вряд ли баб Нюра говорила сейчас о его детстве. Она в курсе всей его подноготной, мама в ней – на тот момент еще работающем педагоге – нашла понимающую душу и бегала за советами. Но в личном общении баб Нюра больную тему старалась не трогать. Надо бы уточнить. — Вы о… детском доме? — Нет, мальчик мой, – тягостно вздохнула баб Нюра. – О детском доме ты ей расскажи обязательно… Я о другом… «Уже рассказал… Нет». — Нет, – настала очередь Егора головой качать. – Не хочу портить их с теть Надей отношения. Тогда я решил сам. — Это ты думаешь, что сам решил, святая простота, – проскрипела баб Нюра. Ее голос всегда становился скрипучим, когда она расстраивалась. – Дело твое, Егор. Но ты поверь старой, такие вещи не забываются. И Ульяша пусть простила, но не поняла и не забыла. И продолжает мыслями туда возвращаться, хоть все уже быльем поросло. А ты чужие грехи на себя берешь. Замолкла, сверля его настойчивым взглядом, призванным, видимо, убедить в своей правоте. В ответ Егор молча сообщал ей, что тема не обсуждается. Они бы так могли долго друг с другом «разговаривать», но баб Нюра наконец сдалась. — Приходи ко мне завтра вечером. Посидим, помянем семью твою, Царствие им Небесное. «Хм-м-м… Ну…» Вот как отказаться? — Ладно. Около восьми загляну, – ответил Егор, нарушая наставшую тишину. Вообще-то он планировал завтрашний вечер в гордом одиночестве провести, но баб Нюре разве откажешь? Как? Открыв приложение с картой города, оценил загруженность дорог, бросил взгляд на часы. – Вам пора уже, наверное, выезжать? Минут десять на сборы у вас, и я такси закажу. — Ой, батюшки! – воскликнула баб Нюра. – И то правда! Сколько тебе со мной забот! — Это не заботы, – Егор выдавил из себя кривую улыбку. – Это вложение в будущие борщи. В борщи, угу. Конечно. «Свои» ему нужны как воздух. Они – его спасательный круг, они – обещание, что не все с ним потеряно. По сути, это вложение в собственную внутреннюю тишину, в возможность когда угодно вернуться в тепло, под лучи света. Ощутить себя нужным, кому-то важным, чем-то полезным. По большому счету… положа руку на сердце… получается, он делает все это ради себя. Страшится остаться без протянутой близкими руки. |