Книга Измена. Не могу тебя отпустить, страница 16 – Галина Колоскова

Между нами ничего не сказано, но возникло понимание. Тонкая, невидимая нить профессионального уважения и чего-то… большего. На сердце покой, как в тихой гавани после шторма.

И эту гавань кто-то заметил.

Днём выхожу из своего кабинета и сталкиваюсь в коридоре с мужем. Он явно меня поджидал. Лицо мрачное, глаза недовольные. Пальцы тянутся к рукаву халата.

— Ольга. Ты так и не хочешь поговорить? Почему не ночуешь дома? Неужели у подруги лучше? Не веди себя, как бездомная. Хочешь, я съеду в одну из комнат или на дачу?

Успеваю увернуться. — Нет, Алексей, на все твои вопросы! — бросаю, не останавливаясь. — Я сама буду жить на даче, пока не оформим развод и раздел.

Крикнуть бы ему в лицо, что не живу рядом, потому, что не хочу его видеть. Потому, что до сих пор очень больно. Что хочу забыть его, но не получается. Сердце громко колотится. Мечтаю, чтобы он оставил меня в покое, но не тут-то было.

Он идёт рядом. Цедит чуть слышно:

— Поздравляю с успешной операцией, — в его голосе слышится фальшь. — Вся клиника говорит. Молодец!

— Спасибо, — отвечаю сухо, не поднимая голову.

— Орлов здорово помог, я слышал, — продолжает он, с едкой ноткой в голосе. — Консультировал, наблюдал. Странно, с чего он тебя… опекает?

Я останавливаюсь и медленно поворачиваюсь к нему.

— Что ты хочешь сказать?

— Ничего! — он разводит руками, но глаза горят ревностью. — Просто интересно. Раньше ты со мной советовалась в сложных случаях. А теперь сразу к нему бежишь? У вас что, образовался рабочий альянс?

В душе закипает раздражение. После всего, что он сделал, ещё и смеет ревновать? С какой стати? Отвечаю, переходя на шипящий шёпот:

— Орлов — первоклассный ортопед! Он дал нужную информацию. И он был в операционной как консультант, а не как «опекун». И да, иногда советоваться с профессионалами, а не с теми, кто путает операционную с будуаром, — гораздо полезнее.

Слова попадают в цель. Он бледнеет.

— Выходит, я для тебя больше не муж и не профессионал? — его голос дрожит от злости. — Из-за одной ошибки?

— Ошибка, Алексей, была не в операционной. И ты это прекрасно знаешь. А теперь прости, у меня дела!

Я обхожу его. Он больше не пытается удержать. Слышу, что Алексей недолго стоит на месте, потом с силой пинает ногой урну для мусора. Звук грохота эхом разносится по коридору.

И в этот момент я понимаю. Он увидел взгляд между мной и Дмитрием. Заметил уверенность, вернувшуюся ко мне, не благодаря ему, а вопреки. И он испугался. Не за наш мёртвый брак. А за то, что я ухожу, не просто из нашего дома, а из его жизни тоже. Нишу рядом со мной, в моей профессиональной жизни, занимает кто-то другой. Более надёжный, заслуживающий уважения. Тот, кто не предаст.

Страх в его глазах — сладкое, горькое возмездие. Бальзам для воющей болью души.

Иду по коридору, и чувство опустошения постепенно сменяется настороженной бдительностью. Его ревность — непредсказуемая сила. Он может наделать глупостей. Или… Екатерина, увидев его состояние, может наделать глупостей за него.

Через час возвращаюсь в свой кабинет. На столе лежит мой ежедневник. И то, чего там не было. Под стеклом, прикрывающем график, засунута небольшая, сложенная вчетверо записка.

Разворачиваю её, гадая, что внутри. Ссылки на новую статью? Глаза быстро пробегают по содержимому. Это не статья, а распечатка страницы из внутренней базы данных. Смена графика операционных. Моя прошедшая операция на Широковой в субботу стоит первой. А ниже, карандашом, чьим-то твёрдым, мужским почерком выведено: «Анестезиолог К. запросила для своей смены стажёра-ординатора из своего отделения. Не Сидорова (опытного), а Петрову (первый месяц практики). Утверждено.»