Книга Не красавица и Чудовище, страница 89 – Янка Рам

Василиса...

— Со мной все в порядке! - кричу я. - Он сейчас выйдет.

Подсказываю ему шепотом:

— Оружие... оружие оставь здесь... иначе очень жёстко примут.

Выкладывает нож и пистолет. Делает еще глоток. И встаёт на свет.

— У меня нет оружия! Выхожу.

Ну вот... Чудовище уже может гордиться мной? Или еще не очень?

Тру разбитые ягодицы. Не знаю, как на счет гордиться, но по жопе ты отхватила славно, Изабелла! Будем считать от него...

Ах, Белла...

"Мечтают ли андроиды об электроовцах?" в новой версии "Мечтают ли полковники службы безопасности о прекрасных женщинах, семье, детях?". Мечтают, конечно...

Стопка моих полотенец пахнет как свобода и прекрасная женщина рядом. Как Белла умудрилась всё это передать - загадка. Наверное, Гордеева подсуетилась.

Есть в заточении и некоторые плюсы. Переосмысливаешь свободу и то, как ты ей распоряжался. В целом, мое заточение в доме Оскара мало отличалось от моего способа жить свободно. Только что информационной блокадой и отсутствием редких выходных.

Я много работаю в одиночестве. Вхожи ко мне единицы. Еще и по этому, я не претендовал на повышение и карьерный рост. Там больше контактов, меньше когнитивного труда. Мне пришлось бы вылезти из моих "чертогов разума" и тратить время на людей. Отсидеться в темном замке не выйдет...

Этого и хочет Зольников. Засунуть меня консультантом в свою оперативку по антитеррору! В политику. В дипломатический корпус. Хочет давно. Да, я отказывался.

А теперь распятие - свои топят, а спасательный круг, это выход из зоны комфорта.

Генерал Зольников такой генерал... пальцем не пошевелит без своей выгоды. Креатуру свою он собирает как танк. Надо - отожмёт. Меня отжимают?

Недовольно вздыхаю.

Но все лучше, чем семь лет на нарах чалиться, да, Решетов?

Открываю красивую коробку с щербетом, густо начиненным всяческими орехами. Очень вкусно.

Белла...

Чайник мне конечно же не положен. Но у меня есть. Правда шнур всего двадцать сантиметров. Чтобы не удавился. Но мне нет смысла и все это понимают.

Чайник стоит на полу у решетки и воткнут в удлинитель.

Камеры временного содержания здесь как в американской тюрьме смертников. Коридор, друг напротив друга бетонные ячейки по девять квадратов, на фасаде каждой - решетки от пола до потолка.

В одном конце коридора карцер, в другом - надзиратель.

Слышу негромкую речь.

— Не положено, товарищ майор. У нас запрет на посещения задержанного.

— У меня разрешение на допрос от генерала Зольникова.

— А у меня запрет от генерала... - снижает голос, и я не слышу фамилии.

— Когда у вас пересменок?

— В двадцать ноль ноль, товарищ майор.

Попал я короче благодаря Оскару в какую-то шахматную партию между генералами, да? Я и сам постоянно участвую в таких партиях. Но как фигура - впервые. Ладно, ждем восьми. Зольников все равно зайдет.

На "пересменке" пост принимает лейтенант Левченко.

Левченко...Левченко... - систематизирую свои виртуальные файлы.

Левченко Данила. Собр. Их боевое подразделение в прямом подчинении у генерала Зольникова.

— Я жду гостей, лейтенант? - опираясь спиной на решетку, уточняю у него, когда он остается один.

— Так точно, товарищ полковник.

Вот, этот умный, понимает, что не в каждой шахматной партии все фигуры будут съедены. По званию обращается.