Книга Не красавица и Чудовище, страница 50 – Янка Рам

Чего?

Зависнув, проверяю его ли счёт? Его...

Может, это по работе? И деньги не его?

Психанув, листаю дальше. Натыкаюсь на краткие данные по этой Ксении. Двадцать четыре года, сотрудница большой фармацевтической фирмы, в которой работает Костя. Секретарь.

Миллион секретарю по работе?

Ну, ты конечно, туповата, Белка, но не настолько, да?

Это ведь точно не по работе...

Но я могу допустить любовницу. Мои розовые очки на счёт Кости разбились. Но вот, что Костя какой-то телке вручит миллион! Это уже нереально. Он жмот, жлоб, прижимистый курдюк!

Заново зависаю в цифрах.

— Фу на тебя...

Бросаю бумаги на сиденье рядом.

Но... очень любопытно за что перепал миллион секретарю? И откуда двадцать?! Они лежат на каком-то особом сложном счёте. С английским названием. В другом, не зарплатном, банке. И я ничего не понимаю. Я в этом даже не Белка. Я - орех.

Аккуратно складываю бумаги.

Нужно сесть спокойно с кофейком и разобраться. Погуглить в конце концов.

Купив себе на ужин кое-что по мелочи, поднимаюсь на этаж. Открываю дверь своим ключом.

На кухне шум телевизора.

Дома?!

Храбрясь, прохожу.

Свекровь! Моет посуду при орущем телевизоре.

Опираясь плечом на косяк, смотрю ей в спину.

У нее седые волосы, которые она до сих пор вьет на бигуди и ставит локоны абажуром. Невысокий рост и тумбообразная фигура. Короткие пальцы, алый маникюр.

Тамара Ивановна - это зловредный аккуратный кабанчик. Энергичный и злоязычный. Она как нелюбимая учительница из старой гвардии, которая до сих пор не знает, что "старые методы" воспитания детей давно под запретом.

Хотя почему "как"? Она и есть учительница. По русскому языку и литературе. Из тех, при которых начинаешь заикаться. Дети, наверное, молятся всем своим школьным богам, чтобы она поскорее свалила на пенсию. А родители периодически пишут жалобы на грубость.

Интересно, а у Чудовища есть мать? Какая она? Как бы отнеслась к моей скромной персоне?

Дотягиваюсь до пульта. Выключаю звук.

— Здрасти.

Ахнув, оборачивается, как в фильме ужасов, хватаясь за сердце. Смотрит на меня как на воскресшую. Но недолго. Быстро отходит от "инфаркта".

— Яви-и-илась! - ядовито.

По старым, еще школьным рефлексам, тут же становится неуверенно. И хочется оправдываться.

Плохая идея была ехать домой. Ты слишком о себе возомнила, Белла. Но раз уж...

Давай, Белка, отвечай дерзко и с достоинством.

— Да, - мямлю я.

Ну ты просто эталон дерзости! Полковник бы гордился.

— Я... это... уф! - пытаюсь встряхнуться. - Прошу вас, Тамара Ивановна, покинуть мой дом. Да. Я устала и хочу отдохнуть.

— Еще в доме сына мне не указывали.

— Это и мой дом. Вообще-то.

— Ах, как она заговорила! Ты ни копейки не заработала, милая моя. И напрасно считаешь, что можешь претендовать хоть на что-то.

— Не ваше дело. Суд разберется.

— Не смей мне хамить!

— Уходите.

— Нет, вы на нее посмотрите! - с пафосом. - Она! - уничижительно. - Меня! - с гордыней. - Прогоняет.

Швыряет полотенце с плеча на стол.

— Я уйду! Но пусть это скажет мне мой сын.

— Желания одного собственника достаточно. Даже если второй против. Уходите.

Небрежно швыряя вещи в сумку, злобно цедит себе под нос:

— Бесталанная замухрышка... Ты же даже работать не способна. Тебя же даже из морга поперли за профнепригодность! Куда, прошу заметить, тебя устроила я!