Книга По осколкам, страница 36 – Янка Рам

Надевает его на руку, разворачивая коляску, открывает дверь. Пока закатывает ее в подъезд дверь под порывом ветра начинает закрываться, Дина отталкивает ее снова. Отмерев, я срываюсь к ней. И подхватываю дверь в пяти сантиметрах до того, как она закроется за ними. Делаю вдох поглубже, захожу.

Дина аккуратно поднимает на руки спящую Алису.

— Привет…

Ее лицо хмуро вздрагивает.

— Давай, помогу?

— Нет, — прижимает Алису крепче.

— Пакет хоть отдай, — снимаю с ее руки. — Пойдем.

Молча поднимаемся по лестнице.

— Зачем ты делаешь это, Егор? — останавливается она возле своей двери.

— А что мне делать, Дин? — хрипну я.

— Пожалуйста, оставь нас в покое. Мы прекрасно справимся без тебя.

— Вы — да.

Она открывает дверь.

— Давай пакет.

Отрицательно качаю головой, перехватываю ручку двери из ее рук.

— Заходи. Я хочу поговорить.

Ее губы обиженно вздрагивают.

— Ты не имеешь права врываться ко мне.

— Я знаю. Но у меня нет выбора. Зайди или я занесу тебя туда сейчас.

Пока Дина уходит уложить Алису, я прохожу на кухню. Включаю чайник, мою руки… Это запускает по мне такое умиротворенное теплое дежавю, что как только оно откатывает назад, обнажая реальность, мне хочется опять кричать и биться о стену головой.

И я знаю, где лежит в этом доме чай и кофе. Где стоит молоко. Что в этом стеклянном шкафу кружки…

Это мой дом, потому что. Мой!

Сажусь за стол, ставя руки в замок, закрываю глаза.

Слушаю знакомый шум чайника.

— Чего ты хотел, Арсенин? — садится напротив Дина.

Открываю глаза.

— Я знаю, что ты ни за что не поверишь мне. Из принципа. Поэтому даже не хочу оправдываться за ту помаду. Но твои выводы — мимо.

Она устало закрывает глаза.

— Люди иногда ломаются и ошибаются, Дин. Представляешь?

— Что ты хочешь от меня?

— Я хочу… доказать тебе, что тогда не было измены. Давай, пожалуйста, найдем способ.

— Да мне всё равно уже. Зачем? Помимо той измены, ты достаточно сделал дерьма, чтобы…

— Да! — рявкаю я. — Но это все ты простишь, я чувствую. Потому что это была агония. А предательство не простишь.

— Арс, — ловит она мой взгляд, делает вдох поглубже… — Я тебя больше не люблю. Время прошло. Я переболела.

— Это неправда, — ложусь я на руки на стол лицом.

Потому что, если это правда…

Отдышавшись, поднимаюсь. Пытаюсь ей улыбнуться. Я так скучал…

— Напои меня чаем, пожалуйста.

— Самообслуживание.

Встаю, открываю шкафчик, достаю чай. Дина любит с молоком. Вылетая в какую-то прострацию, я привычно, и в то же время совершенно непривычно уже, делаю ей такой чай, как она любит. Завариваю, открываю холодильник, достаю молоко.

И опять меня накрывает этим беспощадным дежавю. Я делаю все очень медленно… Я хочу подольше побыть в этом ощущении. Скоро на выход.

Размешиваю ложечку сахара…

И она тоже так растеряна, словно в наше прошлое сейчас переносит не только меня. Ее взгляд застыл в пространстве.

Ставлю перед ней кружку, бросая ложку в раковину.

А дальше я всегда делал так…

Сердце скачком поднимается к горлу, перекрывая мне кислород.

Встаю за ее спиной. Ставлю палец в ямочку, сзади у основания шеи и медленно веду вниз, рисуя узоры по бархатной коже.

Дина медленно встает.

Разворачивается.

— Не надо, — предупреждающе качаю головой.

В моих висках стучит.

— Пойду помоюсь… — ее глаза похожи на змеиные. — Дверь захлопни за собой.