Книга Сделай это со мной снова, страница 78 – Янка Рам

— Что Вы… таких денег у меня нет.

— Я оплачу. Не волнуйся. Это — тоже подарок.

— Спасибо.

Забираю. Потому что совершенно не знаю, чего ожидать от Хана. И, возможно, мне стоит бояться. И искать защиты.

Но я не могу отыскать в себе чувство страха по отношению к нему. Когда он там слетел с катушек ни с того, ни с сего — да, было страшно.

А сейчас вот… нет, не боюсь.

Я — дура?

На самом деле, первое, что мне хочется — свернуть все в Москве и уехать к отцу.

Но это будет значить, что я сломалась, да?.. А я ничерта не сломалась! Мне просто надо немного отдышаться и…

Рвано вздыхаю.

Мы где-то приземляемся. Я не узнаю мест. Вокруг особняки. Мне выносят большой бумажный стакан с горячим чаем.

Владимир отправляет меня с водителем домой.

Мы долго едем по ночной Москве.

Вот я наконец-то одна. И у меня появляется момент почувствовать себя. Челюсть болит от грубой хватки Хана. Да и тело — тоже болит. Начиная от саднящего ощущения между бедер, завершая ногой, на которую я грохнулась. И порезы, конечны… Будут синяки.

Но больше всего болит сердце. Там самый большой синяк на отбитом сердце.

Я так ждала первой любви…

А сейчас в голове крутится только одна фраза: "Нужно обязательно хоть раз в жизни полюбить, иначе вы так и будете думать, что это прекрасно"…

Я больше не думаю.

Это ужасно. Больно. Унизительно. Обезоруживающе.

Обезоруживающе, да.

Потому что даже сейчас, после всего произошедшего, единственное, что мне хочется по отношению к Хану — оправдывать. Я не позволяю себе. Ни в чем! Да и невозможно. Но хочется…

Умываясь, нажимаю на громкую связь.

— Я тебя слушаю.

— Просмотрели камеры — лифты, лестницы. С крыши она не спускалась, — отчитывается Назар. — Мия улетела с Даровичем, судя по всему. В это время только его вертушка забирала.

— Где была посадка?

— В "Новой Риге".

— Телефон мне его найди. Хочу поговорить.

— Ночь, Хан.

— Да мне до пиз…

— Хан! — перебивает. — Подыши.

— Огнём?

— Ты вошёл в пике, в таком состоянии проблемы не решаются. В таком состоянии они только создаются.

Вытираю лицо.

— Может, всё же выдашь мне детали, чтобы я мог эффективно решать эту ситуацию?

— Я уже сказал. Она что-то вспомнила. Мы ссорились… Ее перекрыло. Меня перекрыло.

— Ты ее ударил?

— Конечно нет! Но я был груб. И, возможно, она ударилась, когда упала. Ещё — порезалась о разбитое стекло.

— Это все не то, Хан. Ты же понимаешь о чем я.

— Я же попросил ее просто посидеть пять минут, ебанный в рот! — рявкаю, швыряя полотенце.

— Хан… Мия была напугана?

— Возможно. Да. Была.

— Женщины не ведут себя рационально, если их напугать. "Бей или беги", помнишь? Она побежала.

— Лучше бы била.

— Ты бьешь сильнее.

— Я не бил ее! Телефон Даровича мне…

— Я сам позвоню. Его охране.

Только они не скажут нихера. Моя охрана бы не сказала.

— Нет. Телефон мне. И купи у фейсов все маршруты тачек Даровича за последний час.

— Уже… Жду инфу.

Скидываю вызов.

Через пару минут приходит номер.

Засовывая сигарету в губы, набираю его.

Отвечает только со второго вызова.

— Владимир Иваныч… Доброй ночи. Арманов беспокоит.

— Доброй ночи, Алихан Русланович.

— Вы прихватили кое-что моё.

Как я буду ее выскребать у него, если он решит ее оставить? Это же война.

Гнев бьется пульсирующим комом в горле.