Книга Вспоминай меня ночью, страница 23 – Янка Рам

Все. Дальше их партия с Роном. Мой прожектор гаснет.

Они синхронно раскачиваются и начинают играть в озорных электро-мимов. Что-то среднее между поппингом и локкингом – дерзко и весело. На проигрыше они, набирая амплитуду, раскачиваются в противовес друг другу, как зацикленные, и потом срываются в активный кач с первыми ударами вернувшегося ритма. На последних нотах снижают амплитуду движений и замирают. Свет гаснет. Я двигаюсь ближе к центру, и Хлоя тоже. Рон уходит за пульт.

Видео

С первого звука я понимаю, что трек не наш! Знакомый, но не наш. И ни черта не подходящий под пластику, которую хотел высветить ей Шон.

Что за хе*ня?

Но уже ничего не переиграешь и тело, реагируя на ритм, начинает двигаться самостоятельно.

Смотрю на Хлою, переживая, что это собьет ее, но она улыбается, качаясь синхронно со мной. Она улыбается, и мне хорошо. Я словно под кислотой...

Тело все делает само, не требуя моей концентрации. Сценария все равно ведь теперь нет! И мы просто двигаемся рядом, подстраиваясь друг под друга.

Асинхронно врубаемся в невидимую разделяющую нас стену. Темп становится жестче, и Хлоя касается на секунду моей груди – наша партия… Но музыка совершенно не в тему, и она, подмигнув, уходит в дерзкую ритмичную связку, вытягивая меня на себя. Ее одуревшие, словно пьяные, глаза жгут меня страстью и вызовом, и мою крышу сносит.

Ритм жесткий и рваный. Ее волосы как плети повторяют музыкальный узор. Ее тело ломается под него, увлекая в эту игру с музыкой и моё.

Мы начинаем рубиться просто в кайф, нарушая сценарий Шона в одной, только нам понятной, логике. Зал орет, поддерживая наше безумие. Вверх взлетают руки, повторяя наш кач. И потом несколько минут нереальной колбасы! Музыка меняет темп, и я вывожу ее в свою связку, а она, четко чувствуя каждую фишку, в тему отвечает на каждую пульсацию моего тела. Идеально. Выдергиваю ее перед собой, создавая ей фон, и она по мне ломанно двигается вниз. Также ломанно сворачиваюсь за ней. Мы на коленях. На финальном проигрыше мы бьемся друг о друга, как две волны, взрывая руками подсвеченный дым и разрезая световые лучи, и музыка начинает умирать вместе с амплитудой наших движений. На последней ноте мы застываем, утыкаясь лбами друг в друга. Свет гаснет…

Зал взрывается!

Сейчас выходят гоу-гоу. Я подскакиваю, хватая за руку Хлою, и мы смываемся к гримеркам, угорая, как полоумные, от адреналина и, вообще, от эмоций.

— Б**ть, да вы - бомба! – встречает нас восхищенный Шон. – Публика обкончалась от восторга! Завтра же ставим вам отдельную программу!

Замираем.

— Хлоя… – окрикивает ее Валери. – Зайди ко мне, малышка…

В ее взгляде вина и... жалость?

Только не это! Не трогай ее сейчас! Ей хорошо! Нам ХОРОШО! Уйди! Оставь нам хотя бы это мгновенье! – умоляю я взглядом.

Но улыбка Хлои уже гаснет, и рука выскальзывает из моей. Она делает шаг навстречу Царевне.

Сегодня понедельник – девайс бухает. И я привычно паркую свою тачку в зоне, отведенной для персонала. Сегодня я поздно. Я не танцую, у меня выходной.

Вчера я больше не видел ее глаз. Она выходила на сцену еще два раза, как и я. Я, конечно, смотрел. Публика принимала ее на «ура». Да и разве могло быть по-другому? Своей страстью она так качала зал, что стриптизерши нервно курили в сторонке.