Книга Сломанная кукла, страница 60 – Янка Рам

Смотрит из под бровей. Недовольно.

— Не знаток. Но тут и знатоком быть не надо.

Расставляю на столе посуду.

На чугунной сковородке жарится картошка с мясом, грибами, салом. Шкварчит и пахнет.

Сглатываю слюну.

Я такого можно сказать, никогда и не ела. Может, в глубоком детстве пару раз жаренную картошку. Когда бабушка по отцу еще была жива.

Мне всего хочется. Ольга следит за моим взглядом.

— Ты чего?

— Можно, я это возьму? - тянусь за солёным огурцом.

— Бери.

Зажмуриваюсь, с хрустом откусываю.

— Любишь?

— Теперь, да.

— А раньше что?

— А раньше - филе и брокколи, яйцо, киви, грейпфрут. Нужно было удерживать вес в минусе.

— Киви... - задумчиво. - А я только по сгущенному кофе здесь скучаю, был такой раньше. Как вспомню вкус, ммм... Ты попробуй обязательно, как вернёшься туда.

— Обязательно, - обещаю я.

— Пойдем...

Мы идём в предбанник за ещё какими-то таежными яствами.

— Ольга...

— М?

— Подари мне, пожалуйста, этот платок, - снимаю с веревки.

— Это бандана. Бери. Умеешь завязывать?

— Нет...

Помогает мне.

Бандана цветастая, черно-красно-оранжевая.

Я смотрю на себя в крошечное зеркало на стене.

— Волосы-то почему так коротко?

— Он их... вожделел, - подбираю правильное слово.

— М.

Да и как было волосы спрятать?

— Дай-ка поправлю. На лоб ниже надо, а то как монашка будешь. А вот так отлично. Тебе очень идёт.

Возвращаемся и садимся к мужчинам.

Гордей отодвигается дальше, я двигаюсь к нему, Ольга с самого края.

Йода и Танго сидят напротив, с любопытством меня рассматривают.

Смущаясь, делаю привычное движение, заправляя за ухо прядь, но пряди нет, и я просто пару мгновений тереблю серьгу.

— Ну как ты, Бедолага?

Улыбаясь, отвожу взгляд.

— У-у-у... красавица какая, - хвалит Танго. - Улыбайся чаще.

— Давай, ешь, как следует, - бурчит Гордей. - Рассветет и выдвинемся.

Все едят вилками, ложками прямо с большой сковороды.

Тяну к себе чашку с медом. Гордей притормаживает.

— Поешь нормально сначала.

— Я, наверное, такое не смогу. Мне станет плохо.

— Что? - переспрашивает.

Ладно. Съедаю несколько кусочков.

— Ты как Дюймовочка, ползернышка? - комментирует Танго.

Киваю.

— Это правда, что у балерин деформируются суставы? - расспрашивает Йода.

Киваю.

— Но сейчас есть отрезы, они позволяют избежать...

— Что? - хором, чуть подаваясь вперед ко мне.

Смутившись, отмахиваюсь, растирая горло.

Расспрашивают ещё о разном. Шрам, ошейник, волосы...

В основном киваю или отрицательно кручу головой.

— А Мансурову этому от тебя что было нужно?

Вздрогнув, роняю ложку. Бросаю на Гордея умоляющий взгляд.

Я не хочу говорить о таких вещах. Ни с кем.

— Все, пора! - мгновенно прекращает мягкий допрос Гордей.

Залпом допивает остывший чай.

Толкаясь в крошечном пространстве одеваемся. Все выходят покурить, оставляя нас вдвоем.

Перекладываю из рюкзака Гордея свои женские мелочи по карманам. В ладони остаются только зеркальце и практически пустой пробник моих духов.

Я его хранила, он меня уносил ассоциациями из плена в мое мирное прошлое.

Зачем-то несколько раз жму на него, пытаясь извлечь последнюю вязкую каплю парфюма.

Размазываю по рукам. От хрустальной свежести и весеннего запаха акаций кружится голова! И... дом. Он так близко.

Господи, помоги мне!

Выбрасываю пустой пробник в мусор.

Гордей замирает, поворачивается ко мне. Несколько раз пытливо вдыхает воздух как пес. Ловит мою кисть. Подносит к носу.