Книга Сломанная кукла, страница 5 – Янка Рам

— А с каких это пор у нас частным лицам разрешение выдают на автоматическое оружие? - складываю я руки на груди. - Или это военный объект?

— Так... Уважаемые, - задирает подбородок врачиха. - Вы в распоряжение генерала Махова едете?

Этот полигон попадает в его ведомство, да.

— Ну, допустим.

— Вот ему свои вопросы и задайте. А территорию покиньте.

Опачки... Переглядываемся с мужиками. Тут не попишешь.

Поднимаю глаза на окна. Ловлю ощущение чужого внимания. В ближайшем - девушка... Волосы у нее роскошные, - успеваю заметить я. Падают на лицо крупными шелковыми и вьющимися прядями. Берется пальцами за решетку. Наверняка она раскалена от холода - решетка эта. Жалко пальцы… И мне опять чудятся те самые "говорящие" пальцы… Самого лица из-за этой решетки не рассмотреть.

— Псих, поехали...

Садимся в тачку.

— Тут, короче, напрямую пять километров через противопожарную просеку, - смотрит по навигатору Йода. - Прорвёмся по сугробам?

— Пф! Легко... - не возвращаясь, мы делаем разворот и едем через лесополосу.

Медленно ползем по сугробам, обсуждаем эту больничку.

— Стрёмное какое-то заведение. Охрана с автоматами! Калаши, Псих!.. Откуда?

— Вряд ли генерал нам отчитается.

— И что предлагаешь - забить? - возмущённо.

— Нет... - качаю головой. - Позвони-ка Зольникову. У него ведомство другое, и крыша другая. Может, они эту больничку проверят вместе с генералом.

Пока Танго беседует с Зольниковым, вспоминаю, что перчатки я забыл на капоте. Мои охуенные горнолыжные перчатки! Старые, но уже много лет "мои". Они на удачу со мной всегда.

И, наверное, они где-то улетели в снег. Теперь и не найдешь...

Годы со мной никто не общался, кроме Алишера. И сейчас, спускаясь на ужин, я ловлю тихую панику. Потому что вокруг меня люди. И я могу заговорить с любым! Но... с кем и о чем мне говорить? Я стала абсолютно асоциальной. У меня нет ни одной темы. Зачем им меня слушать? Меня давно вынули из этой реальности.

— Божена, - встречает меня незнакомая женщина в форме обслуживающего персонала. - Меня зовут Ольга, но тебе не обязательно запоминать, у меня всегда есть бейджик с именем. Как и у других. Я провожу тебя за твой столик. Ты предпочитаешь есть в одиночестве или хочешь составить компанию и сесть с кем-нибудь.

— С кем-нибудь... - шепчу, во все глаза разглядывая людей.

Мужчин нет. Только женщины. Это хорошо. Я не люблю мужчин…

— Вот сюда, - отодвигает мне стул.

Женщина лет пятидесяти.

— Татьяна Михайловна, Божена, - представляет нас Ольга. - Ужин сейчас принесут. Аперитив? Красного? Белого?

— Красное, сладкое, - заказывает Татьяна Михайловна.

Я отрицательно кручу головой и мне наливают минеральную воду в бокал.

Как только уходит Ольга, Татьяна Михайловна наклоняется ко мне через стол.

— Новенькая?... - скорее констатирует она.

— Я ненадолго... - зачем-то оправдываюсь я.

— Здесь все надолго. Это четырехзвездочная могила. Никого не выпустят, не заберут.

— Меня заберут…

Я чувствую, на себе удавку Алишера. Он не отпустит, нет.

Татьяна Михайловна смеётся.

Мне становится неприятно. Но я все равно хочу с ней говорить дальше. Она как интересный фильм. С живым персонажем. Пусть и не самым приятным.

В моей жизни мало интересного.

Перед нами ставят жемчужные тарелки. Там красная рыба с веточкой розмарина, авокадо, дикий рис и руккола. Красиво сервировано.