Книга Сломанная кукла, страница 48 – Янка Рам

И я в недоумении смотрю на эту пару.

— Ты походу кукухой двинул, Псих...

Как это вся картина могла нарисоваться на этом снежном покрывале? Кровь эта, очень крупные волки, судя по лапам, Женя. И вот эта дорожка из следов...

То ее следы топчут волчьи, то волчьи следы - ее. Значит, была тут одновременно с волками. Во времени их не разнести. Крови прилично... Кое-где ошмётки плоти, протопили снег и вмерзли в него.

Присаживаюсь. Мне глючатся ошмётки мозгов в снегу.

Закрываю ладонью глаза.

Тихо матерюсь на себя и этот ебанный мир.

Сводит от неприятия того, что рисует воображение.

Снова осматриваюсь.

Эти следы - этого не может быть! Как?! Как она могла уйти после такой кровопотери?

Но мой мотор за ребрами решает вдруг верить тому, что ушла.

Начинает стучать ровно.

Если она выжила, ну я не знаю тогда! В чудо поверю!

— Блять… блять… - достаю сигареты трясущимися руками.

Прикуриваю, ещё раз изучая снежное полотно.

Жесть.

Сажусь на Буран, медленно еду по следу.

Кровь долбит в виски. Она идёт с волком? Или волк преследует ее?

— Женя!! - ещё раз рявкаю я.

Выжимаю газ на полную мощность. Снегоход, взревев, взлетает над сугробами. Ветки мелькают. Одна рассекает скулу над балаклавой. Чувствую удар, а боль - нет.

На скорости налетаю на бревно, скрытое снегом. Буран дёргает, я вылетаю с него, врезаясь в снег.

От удара отключает…

В ушах шум. Ничего не чувствую. Нихера не соображаю. Знакомо пахнет псиной. Медленно открываю глаза. Плывет все. Пытаюсь сфокусировать взгляд.

Мне в лицо смотрит волчья морда и встревоженная Женя. А морда не волчья, это Варг мой.

— Гордей… - двигаются Женины губы, пальчики невесомо тянут вниз мою балаклаву.

Походу всё, Псих, отмучился ты. Валгалла…

Бегу на шум двигателя, следом за волком. И вдруг он внезапно обрывается.

Но волк не останавливаясь бежит вперёд, ускоряясь и удаляясь от меня.

И в конце я уже бегу по его следам. Если можно назвать бегом мои попытки быстро бороздить сугробы.

На снегу навзничь лежит Гордей, рядом перевернутый снегоход. Волк, шевеля ушами и крутя головой внимательно разглядывает его лицо.

— Гордей! - шепчу, падая рядом на колени. - Гордей...

Он медленно открывает глаза.

Стягиваю с лица его балаклаву.

На лице глубоко рассечена кожа. Мутно смотрит вверх.

Закрывает глаза.

— Нет... Нет! - едва касаясь, веду по его лицу пальцами, боясь затронуть рану. - Очнись, пожалуйста...

Обнимая за плечи, грубо впечатывает в себя. И меня и волка. Щека моя больно скользит о пустую нашивку на его груди. Но я не дергаюсь.

А вот волк, рычит и фыркает, пытаясь выкрутиться из хватки. Скалится прямо мне в лицо. Зубы огромные! Но мне почему-то не страшно. Мне очень хорошо.

Что он живой! Что я жива! Что волк - сказочный. Что мы нашлись. И я закрываю глаза на несколько секунд, дыша его запахом. И глажу пальцами серые пятна на его белом камуфляже.

Мне кажется, все так хорошо...

Не хочу никуда идти дальше. Хочу развести костер, сделать лежак. Смотреть в огонь рядом с ним. И есть противную подгоревшую зайчатину. И чтобы сказка оказалась в этот раз хорошей.

Волк наконец выкручивается. Сидит рядом, облизывает морду.

Сжимаю кисть Гордея в перчатке. Притягиваю к себе.

Он как... остров моей безопасности. Он рядом - и мне не страшно.