Книга Сломанная кукла, страница 41 – Янка Рам

С глубоким чувством вины, что не смогла преодолеть путь, я ломаю сухие ветки с поваленных деревьев. Надо много, очень много.

У меня нет даже спальника. Под кустом делаю настил из лапника. Несколько пышных веток оставляю, чтобы накрыться. Сверху завалит снегом и будет маленькая берлога.

Развожу костер прямо под трухлявым поваленным стволом, об который запнулась. И падаю без сил.

Мне даже больше не страшно. Просто ночёвка. Просто тайга. Просто треск и тепло костра. И грезится мне, что вокруг парни, Танго, Йода и Псих. И вот-вот послышится чей-то смех. Или сердитый окрик инструктора. А Псих сейчас грубовато подтянет меня спиной к себе. И мне станет ещё теплее. Я буду дышать его таежным запахом.

Засыпаю...

В этот раз мне снится не Гордей. Мне снится кошмар - то самое ощущение волчьего взгляда, запаха псины, мокрого собачьего дыхания мне куда-то в ухо. Сон такой явственный! Мои панические атаки отдохнули и проснулись.

Вдохнув резко воздух, распахиваю глаза.

Тьма.

Костер почти погас. Тлеют лишь уже тусклые угли.

Я лежу на боку. Холодно...

Но это не главное. Внизу моего живота панический твердый ком. Такой, что не вдохнуть!

Медленно приподнимаясь, на локте, ищу его источник в кромешной темноте.

Два горящих желтых глаза!

Животный ужас заполняет меня, как взрыв атомной бомбы. Руки и ноги тут же отнимаются. падаю на спину.

— Ма-мамочка...

Собаки возвращаются без результата.

Мансуров в стороне общается с кинологом.

— Курить охота... - вздыхает Танго.

Йода протягивает ему пластик никотиновой жвачки.

— И мне дай, - беру у него тоже.

Сигареты могут промокнуть, закончиться и Йода как заядлый курильщик таскает с собой никотин. Иначе, накроется болтом вся его умиротворённость.

Майор пристально разглядывает меня и Танго. Собаки уперто указывали на нас несколько раз.

Но на меня чаще и настырнее. Трусики...

Сжимаю их в кармане, ощущая нежную ткань. Пальцы соскальзывают с шелковистости на мягкий треугольничек. Сжимаю на автомате пальцами, отъезжая в невнятную эмоцию. Неуместно будоражащую. Словно прикоснулся к женщине. Нет… Словно к девочке. И тут же эту эмоцию гашу.

— Эй... Ты, - щелкает пальцами майор в мою сторону.

Делает это демонстративно. Явно пытаясь прогнуть.

— Фамилия как твоя? Представиться.

— Ершов... Гордей Дмитриевич, - лениво распрямляю плечи.

— В каком звании?

— Капитан.

— Задержаны Вы, капитан Ершов службой безопасности. Полетите с нами.

— Вот мудило, - тихо фыркает Танго.

— А на каком основании?

— А это я вам сообщать не обязан. Вперёд, в "тушку".

Корочки у него волшебные, блять. Если против них переть, это потом из тайги никогда не выходить. А у меня осталась пара радостей и в миру.

Хер с ним...

— Догоню, вещи соберу свои.

Надеваю рюкзак.

— Что с Бедолагой делать, Псих?

— Вы пацанов ведёте, как положено. А я сейчас с ними до полигона, а оттуда рвану до хижины. Расстояние одинаковое.

— А если он тебя в Москву увезет? - беспокоится Танго.

— Неа, - смотрит вслед Мансурову Йода. - Прилетел он на частной вертушке, на руке у автоматчика татуха не армейская. А в мочке - дырка от серьги.

— Реально?

— Аха...

— Да и выправка как у квашни. И к майору не по званию обратился, а по имени, - киваю я. - Не военный он. Из охраны психушки, думаю.