Книга Сломанная кукла, страница 36 – Янка Рам

— Они нормальные ребята. Ты можешь им доверять.

Опять отрицательно качает головой.

— Тот человек...

— "Плохой человек"?

Кивает.

— Из ФСБ. Майор... Он прикажет. Меня отдадут.

— Хм. Зачем ты ему? Что ты натворила?

Мнется, волнуясь.

— Ничего. Я...

Мы замираем от звука. Разворачиваюсь на низкие вибрации приближающейся вертушки.

— Это ещё кто?

Иду к своим.

Поднимаем с инструкторами головы вверх, разглядывая через кроны деревьев. Снова начинает валить снег.

— Это не наша вертушка. Наши не так звучат.

Летит очень низко.

— Это вообще не военный, смотри... - перекрикивая звук Танго. - Частный.

— Куда он?

— На посадку пошел...

— Ищут, может, кого.

— Кого тут искать? Лешего?

Переглядываемся. И одновременно переводим глаза на Женю.

Глядя в небо, она пятится в сторону ельника. И у меня острое ощущение, что сейчас вчистит так, что хрен догонишь.

— А ну-ка стоять! - рявкаю ей.

Но она срывается в лес.

Блять!

Злясь, срываюсь следом.

— Женя! Убью заразу...

Догоняю метров через сто пятьдесят, заваливая в снег.

Хочется опять отругать ее и дать леща. Поднимаю нас на колени.

Встряхиваю за грудки со злостью.

Совершенно неожиданно прижимается к моей щеке лицом, я чувствую как она беззвучно рыдает.

— Не отдавай меня ему, пожалуйста...

Обескураженно держу на весу руки, не зная что делать с ними и с ней.

— Это он… я знаю… ОН.

Руки сами на автомате, обнимают ее.

— Тихо... - бормочу растерянно.

Куда уж тише и так едва шепчет.

— Не отдам... - глажу ее по спине.

— Отпусти-и-и... - рыдает она.

Мое лицо в ее слезах. Облизываю свои соленые губы.

Вертолет замолкает где-то совсем недалеко. Значит, заметили под кронами группу. От опушки полчаса пилить, не меньше им.

— Так, - встряхиваюсь. - Ну-ка отставить, боец. Слушай меня внимательно...

— Женя!

Она как пьяная. Взгляд опаздывает за поворотом головы.

— Женя, мать твою! Слушай, я сказал, - встряхиваю за грудки. - Ты все помнишь, чему мы учили вас, так?

Размазывая слезы по лицу, кивает.

— Соберись! Компас на рукаве, крест на карте. Двигаешься туда. Не ускоряешься, идёшь крейсерским ходом - пять километров в час. Идти отсюда тебе часов шесть.

накидываю ей хаотично и быстро всё, чтобы освежить память.

— Снегопад, давление низкое, ещё день. Волки не прочесывают в такую погоду, нюх у них не идеален, снегопад им мешает. Рысь на человека не нападет. Но если ты встречаешь зверя, не беги, блять! Никогда не беги. Бежишь, значит, жертва. Инстинкты включатся. А так, одинокий зверь, человека опасается. Стой в полный рост. Смотри в глаза. Будь громкой, грозной и большой. Ты тоже зверь! И тоже опасный!

Ну кому я это говорю?! - изображаю фейспалм, оглядывая эту маленькую девчонку.

— Если стая сбивается для охоты, они воют долго. Охота начинается в сумерки. Слышен вой за пару километров. Разводи огонь, много лапника, чтобы дымил. Сама - спиной к дереву, по ветру располагайся так, чтобы твой запах сбивался дымом. Волки опасаются дыма, и скорее всего обойдут его источник. Делай всё, как учили.

Перекладываю ей ещё один баллончик с газом.

— Вообще, сейчас, волчьих стай здесь нет, они у гор баранов пасут или у реки оленей. Медведь ещё спит, да и если встал, то в такую погоду не бродит активно. Но если таки медведь…

Поднимаю к небу глаза. Медведь - шатун - это только помолиться.