Книга Сломанная кукла, страница 30 – Янка Рам

И я реву.

Но это ещё ничего не значит. Это совсем не значит, что кто-то поможет. Им прикажут, запугают, купят, обманут... Что-то да подействует.

Алишер пойдет на все. Потому что, если он меня потеряет, отец сразу убьет его. Алишер очень любит жить. И жить так, как ему нравится.

Чтобы прекратить рыдать, я пытаюсь отвлечься.

Парни делают "баню по-черному". Груда крупных камней из реки, сложенные горой. Сверху лапник и сухие сучья. Все это горит как огромный шатер, топя снег. Почему они называют это баней, я не понимаю. Но смотрю на высокий огонь, стараясь ни о чем не думать.

Псих, словно негласно запретил приближаться ко мне. Они все ходят по диаметру метров пять вокруг меня. Нарушив его лишь единожды, когда накрывали спальниками и отдали шоколадку.

Я глажу ее пальцами. Она ценная для меня. И совсем не хочу съедать. А вот горячий чай выпиваю.

Псих с другими инструкторами, выжав наши вещи, развешивает на дереве. Обувь перевёрнута и висит на тонких пеньках подлеска.

— Они же не высохнут до утра, - комментирует Радио.

— В мокрых пойдешь, - ухмыляется Танго.

— Я то может и пойду... А она?

— А она - не твоё сопливое дело, - хмуро обрубает Псих.

— Вещи и обувь будут сохнуть в бане. Не очкуй, - встряхивает мой бушлат Йода.

Псих, поймав меня взглядом, идёт в мою сторону. Садится рядом. Тоже смотрит на огонь. Показывает мой нож в ножнах.

— Это я забираю. Не обессудь.

Что я могу сделать с этим? Ничего... Хотя, с ним я чувствовала себя более защищенной.

— Как зовут?

Не хочу говорить настоящее имя. Но и врать ему сложно. Опасно врать тому, кто имеет власть над тобой.

— Женя... - шепчу я среднюю версию между правдой и ложью.

— Как? - не расслышав поворачивается ко мне.

— Женя...

— Ну, чего шепчешь-то? Не актуально уже.

Показываю на горло.

— Реально нет голоса?

Киваю, опуская взгляд.

— Волосы у тебя были длинные, красивые, да? - с едва уловимым сожалением.

Молчу.

— Я спросил.

— Да.

— Тебя ищут. Думаю, ты в курсе.

— Да... - дрожит мой шепот.

Ловя за подбородок поднимает мое лицо. Позволяю ему это, боясь открыто протестовать.

— Вот это - что? - прикасается к скуле. - Из парней кто-то ударил?

Отрицательно качаю головой.

— Это Вы...

— Так, Женя, - недовольно с угрозой вздыхает. - Если ты будешь нести бред...

— Вы во сне. Локтем! - испуганно шепчу я. - Я не вру.

Отпускает. Хмурится.

— Да? Черт... - облизывает губы, допивая свой чай.

Молчит, глядя вперёд. Костер громко трещит.

— Что с Солодом?

— Он уснул... И я... Вышла вместо него.

— От кого бежишь, Женя?

— От плохого человека... - дрожат мои губы.

— Ладно. Ешь, Женя, шоколад. А мы пока подумаем, как с тобой быть.

Напрягается, чтобы встать. Ловлю его руку.

Удивлённо поворачивается.

Из рюкзака достаю серьги. Я переложила их туда, чтобы не выпало больше ничего из кармана.

Вкладываю ему в ладонь.

— Не отдавайте меня им, - прошу я умоляюще. - Пожалуйста.

С недоумением рассматривает драгоценности.

— Бриллианты и рубины, - шепчу я. - Это дорогие серьги. Очень дорогие. Возьмите.

Отец дарил на премьеру. Я выступала в них.

Перекладывает мне их обратно в руку. Сжимает поверх мои пальцы в кулак.

— Убери. Потеряешь.

— Отпустите меня просто. Я сама дальше...

Сверлит взглядом.

— Куда "сама", Жень? Тайга. Здесь и мужики по одному не ходят.