Книга Выйду замуж за спасателя, страница 77 – Янка Рам

Раз в год на санаторий она не тянет, да. Но и не помрёт без него! Хватит.

— Знаешь, мам, ты сейчас живёшь в квартире, где есть моя доля. Вот разменяйся, продай и забирай мою долю на лечение.

— И на что же я разменяюсь?! На общагу???

— Больше я ничем помочь не могу.

— Конечно не можешь! Тебе только уборщицей или продавцом на рынок теперь. А может и куда похлещё! — явно намекая на проституцию.

Тоже происки Толика. Не первый раз её накручивает.

— Куда ты без института.... А я тебе говорила!

— Ой, ничего ты мне не говорила. Разрешение на брак подписала и отправила с Толиком в другой город, — понижаю я голос смущённо.

Но после драки, с трудом могу сдерживать эмоции.

— Ах ты неблагодарная! Ты же сама меня умоляла, рыдала, что аборт делать не будешь.

Мама всю жизнь бегала на аборты, никогда этого не скрывала и всегда выставляла себя жертвой, терпящей отца только из-за меня. Чтобы я росла в полной семье. Но он все равно ушел, и пропал.

— Мне было очень страшно, да.

— А сейчас тебе не страшно?! Двое на шее висят, она третьим обрюхатилась, так ещё и чужих на себя повесила!

— Так! Ничего я не повесила, ясно? Да и не беременная я.

— Врёт ещё.... Какой же дурак на тебе женится с двумя детьми, если только лопух какой-нибудь, когда уже пузо на лоб лезет.

Мама убеждена, что ребёнок должен быть один — остальное дурость, и можно позволить себе только с богатым надёжным мужем. А когда я забеременела младшей, наш брак с Толиком стал сыпаться уже публично. И слово развод звучало постоянно. Анатолий активно втаскивал на свою сторону всю родню.

Сначала — ранило. Потом.... стало всё равно!

— Ты просила хвастаться, мама, вот, хвастаюсь: у нас все хорошо, просто чудесно! И муж у меня самый лучший на свете мужчина.

— Что там за баттлы у тебя? — шепчет, смеясь Добрыня.

Сжимаю в ответ ему руку.

— Извини, пожалуйста, — прикрывая телефон, шепчу ему. — Это старинная "драка".

— Не-не... Ты продолжай, что там про мужа? — целует мои пальцы. — Я весь во внимании.

— "Муж — объелся груш", кто он, хотя бы? — продолжает мама. — Специальность есть? Или как ты — ни рыба, ни мясо. Сколько зарабатывает? Жилье есть своё? Сколько комнат?

— У нас все хо-ро-шо! — демонстративно весело чеканю я. — Мы в дороге, связь пропадает.... Пока, мам.

Скидываю вызов.

Даю себе десять минут на то, чтобы посмотреть молча в лобовое.

И....

Да плевать!

— Вера... - вкрадчиво и озабоченно.

— Мм?

— Мы точно не беременны?

Лицо мое вспыхивает. Мы всё время косячим! И я такая дура....

Не находя, что ответить, развожу руками.

— Нет. Мне кажется.... - почему-то это заливает меня до краев виной и стыдом.

— А... Ты....

Пожалуйста, пожалуйста... Замолчи! Я куплю чёртовы таблетки, от которых мне ужас как плохо и буду пить их, только не говори ничего такого, что меня разочарует в тебе. Умоляю!

— Ммм.... Мы рассматриваем такую возможность?

— Что?.. Я не поняла, — дрожит мой голос.

— Чёрт.... Я в курсе, что я косячу с этим.

Опускаю взгляд. В ушах начинает звенеть.

— Я куплю таблетки, — обещаю ему и себе.

Я чувствую себя ребенком, обсуждая эти вещи. Мы никогда не обсуждали их с Анатолием.

Добрыня вздыхает.

— Понятно... Не рассматриваем. Нет, я правда все понимаю.

Поджимая губы, стискивает мою кисть.

— Четверо — это и так непросто. Я не настаиваю, конечно. Но.... Алина и Ярый скоро уедут учиться. Чисто гипотетически.... Ты бы не хотела? В будущем?