Книга Выйду замуж за спасателя, страница 70 – Янка Рам

— Добрыня тебе руки сломает, — предупреждаю его гневно.

— И сядет.

— А я за него штраф заплачу за ущерб здоровью.

— Много денег стало?!

— Хватает.

— Чего ж от алиментов не откажешься???

— Ещё чего. Это девочек деньги. Я к ним не прикасаюсь.

— Откуда деньги-то, на камеру что ли раздеваешься? — ядовито.

— Ты чего при детях несёшь?

— Убери телефон, я сказал. Я разрешение на съёмку не даю!

— Как там? Запись для суда.... Да, Вег? — продолжает снимать Мирон.

— Мам, пойдем! Пойдем, — тянут меня девочки. — Давай уйдем. Мирон, пойдем....

— Я напишу жалобу. Что ты не отдаешь мне детей.

— Они не хотят к тебе. Им с тобой плохо. Мы будем просить психолога!

— И настраиваешь детей против отца.

— Это вшё враньё, — высовывается Иринка.

— Иди сюда, — ласково манит он ее, присаживаясь. — Я купил тебе подарки. Мы поедем в океанариум...

— Только попгобуй.... - пинает ей по сапогу слегка Мирон. — Нельзя бгать подагки от чужих. И к ним идти. Папка так сказал.

Иринка снова прячется за меня.

— Одевайтесь, — распоряжаюсь я, стоя между детьми и Анатолием.

Дети хватают свои вещи со стульев.

Внутри опять всё трясется от тревоги и обиды. Обиды за дочерей.

Раньше он себе такого не позволял!

— В таком случае, никаких больше карманных денег, — смотрит он в глаза Алинке.

— Мне мама даст!

— И разрешения на выезд за границу не будет.

Это мечта Алинки. И я им обещала, что мы поедем. И он обещал, что отпустит.

И она, кусая губы, обиженно рыдает.

Я растерянно мечусь, не знаю как поступить правильно.

Сдаться и спасти её маленькую мечту или наоборот, послать его нахрен и сберечь ее гордость.

— Сволочь! — выдыхаю я, чувствуя, что тоже сейчас разревусь от беспомощности. — Она же твой ребёнок! Ты же говорил ей, что любишь её!

— Помимо любви должно быть ещё воспитание, Вера. И уважение к отцу. И такая бесхарактерная мать как ты этого дать не в состоянии.

— Мама не такая! — высовывается Иринка. — Она характерная!

— Папка ему пгопишет люлей... - нахлобучивает свою ушанку на голову Мирон.

— Так, всё, — хватает Анатолий одной рукой со стола свои перчатки, а второй, проходя мимо нас Алинку за локоть.

Тащит.

Срываюсь следом, но меня тормозит официант, вставая у меня на пути и вежливо придерживая за локоть.

— Платить кто будет?

— Сколько?.. - трясущимися голосом спрашиваю я, открывая сумочку.

— Посчитать надо заказ.

— Не надо!

Сую ему пять тысяч в руки.

— Сдача вам на чай.

Бежим с малышней догонять Алинку с Толиком.

Она идёт сгорбившись и понурив голову, словно ей очень стыдно.

И я помню это ужасное состояние!

Он и со мной проделывал такое.

Нет.... С Алиной я ему не позволю!

В стеклянных раздвижных дверях, ведущих на улицу, Толик с Алиной пересекаются с заходящим Добрыней.

Он удивлённо останавливается, разворачиваясь им вслед.

— Папка! — несётся Мирон к нему. — Дядька Алинку утащил! Пошли-пошли....

Добрыня, переводит ошарашенный взгляд на меня.

Горько киваю ему!

— Забрать?

— Только без рукоприкладства! Он все пишет, он засудит! — тараторю испуганно.

Добрыня, обгоняя меня, подбегает к машине Анатолия первым.

Перехватывает дверь у сиденья, куда уже села Алина.

Подбегаем с детьми следом.

— Алинка, быстро в мою машину.

Анатолий скрещивает руки на груди.

— А-ли-на.... - давяще.

— Он не подпишет.... Разрешение на выезд за границу потом... - захлёбывается она от слёз. — Если я с ним не поеду.... А мы мечтали поехать летом... В тур....