Книга Ищу жену с прицепом, страница 38 – Янка Рам

А потом обработать лицо.

— Ты чего заплаканная?

— Тихомиров обижает! - отшучиваюсь я сердито.

— Да ладно?... - недоверчиво.- Свет - грубиян, конечно. Но...

— Я шучу, Зоя! - сжимаю её руку. - Просто... - вздыхаю я. - Нервы немного сдали.

Рассказываю ей наш сегодняшний треш.

— Ой, я один раз с такой шибанутой мамашей сцепилась. С сектанткой. А у нас тогда инспектор был такой... - морщится. - Короче, говорит, все нормально, родители имеют право любую веру исповедовать. Не имеем право вмешиваться и забирать. И опека на ее сторону встала. Мол чисто в доме и благостно! - морщится она. - Еды заготовлено. Прививки стоят. Остальное недоказуемо. Отвалите от мамаши.

— Иии? - распахиваю глаза, забывая даже про зудящую под ложечкой "соседку".

— Короче несколько месяцев, я пыталась раскачать их, чтобы детей забрали. Удалось, только когда старшая девочка попала в больницу с аппендицитом. И в ее крови алкоголь нашли. Она дала показания, что мать их с утра вином причащает. А алкоголь детям - это всё! Забрали детей. А так... всем пофиг было.

— Ужас какой.

— Иногда и алкаши не такие конченые, как эти "благостные". Есть у нас семья одна.... - рассказывает мне Зоя свои волонтерский истории.

Слушаю, ставя перед ней омлет с овощами.

— Ой, не могу, Светочка.... - морщится она. - Тошнит. Мне бы чаю...

Делаю ей чай с имбирём и жженым сахаром. Я когда забеременела, только им спасалась. Токсикоз был страшный!

Грущу....

Тихомиров возвращается минут через двадцать. С полной тарелкой горячих оладьев.

Протягивает мне.

— Переложи, мне тарелку занести надо. Сразу отдам... А то забуду потом.

Поджав губы, переваливаю оладьи в обычное белое безликое блюдо. Мою тарелку.

А тарелочка очень красивая, резная фарфоровая... По краям розы. Такую посуду мне кажется и не делают давно. Раритет!

Ревниво смотрю на эту тарелку протягивая ему. Пытаюсь представить хозяйку этой тарелки. Красивая наверное...

И молча ухожу в комнату отдышаться.

Переписываюсь с главным врачом, которая разрешила мне волонтерить в больнице, когда нужна помощь сиротам.

— Это кто тебя угостил? - слышу краем уха с кухни.

— Иринка....

Ну всё! Вспыхиваю, не слыша больше ничего от грохота пульса в ушах.

— Свет, а ты чего не с нами? - зовет Зоя.

— Не голодная! - пытаюсь контролировать интонации.

Вот, дура, ты, Чалкина. Ну зачем ты его присваиваешь?

А нечего меня тогда трогать!!

— Светляк, сделай мне такой же чай, а? - просит Тихомиров.

— Занята! - отвечаю ему коротко.

Стою, смотрю в окно, сложив руки на груди. Сжимаю в руках кухонное полотенце. Челюсти сводит...

Слышу, как он заходит.

— Я поехал машину Зайца отгоню к Саянову во двор. Мало ли какую пакость сделает урод этот. Зоя ко мне спать пойдет. Я к тебе вернусь...

— К Иринке своей возвращайся! - шиплю рассерженно.

— Ахахах! Чалкина!

— Что смешного? - разворачиваюсь свирепея.

— Ревнивица... Иренке. Иренке Михайловне. Ей восемьдесят. Она попросила холодильник передвинуть. По-соседски. Оладьев положила гору, чтобы тебя угостил...

— Аааа.... Ой.

Обтекаю, сгорая от стыда.

Ы-ы-ы-ы.... Да что ж такое?!

— Ну ты же специально меня бесишь! - луплю его полотенцем. - Тебе удовольствие доставляет дурой меня выставлять!

Ухмыляется. Ловит за подбородок, сжимая мои губы рыбкой.

— Приеду, будешь каяться за плохое поведение.... - ведёт языком по моим губам.