Книга Жена моего брата, страница 23 – Янка Рам

— Когда я узнаю точно?

— С Вашим анамнезом контрольное тестирование через полгода после вакцинации. На данный момент, я склонен считать, что этот результат ложноположительный. Косвенные анализы не подтверждают диагноз.

— Полгода?!

— Если бы не было контакта с инфицированным, и дело было только в прививке, то было бы все проще. Но контакт был. Поэтому необходимо максимально корректно провести тесты и исключить редкий случай затянутого инкубационного периода.

— Да, конечно.

— Не отчаивайтесь. Шансы очень высоки.

— Спасибо, что обнадежили.

— Вы точно понимаете Вашу ситуацию?

— Вроде да. Антитела есть, но это не значит, что я болен. Вероятно, скоро они не будут обнаруживаться в анализах, но это не будет значить, что здоров?

Я грёбанный «Кот Шрёдингера»…

— Всё верно. Мне проконсультировать Вас по безопасности?

— Да. Но не сегодня.

— Я бы посоветовал некоторые имунномодуляторы.

— Тоже — да. Но тоже — не сегодня. Спасибо.

Коротко улыбнувшись, врач уходит.

Полгода. У нас нет столько времени со Златой, увы.

Придется отдать её без боя? Аут.

Давлю на рычаг кресла, оно раскладывается подо мной. Складываю ноги на подложку, откидываясь назад. Вот так вот в тридцать с копейками вылететь на обочину жизни. И наблюдать как мимо несутся другие.

Методично вливаю в себя минералку. В холодной ярости зашвыриваю бутылку в стеклянный шкаф с папками.

Звон… грохот…

Я не готов к этому!

Мне нужно полгода. Полгода для меня и Златы. А деньги нужны сейчас… Буквально — послезавтра.

— Демид Альбертович? — заглядывает секретарша.

— Регина ушла?

— Ушла.

— А который час?

— Девять.

— Иди тоже домой.

— Здесь… кое-что… не знаю, уместно ли…

— Говори.

— У нашей работницы… клинниг… убирается у Вас здесь и в кабинете Родиона Альбертовича.

Который пустует.

— У нее несчастье в семье, дочь попала в аварию. Она просит помочь. На операцию. Иначе девушка останется инвалидом. Родион Альбертович отказал, сказал, что у компании непростые времена.

Вот и еще кого-то несет на обочину. Девушку…

— Сколько нужно?

— Сто тысяч. Остальное собрали.

— Всего-то? Скажи, что я распорядился выдать.

— В долг?

— Господи… — оскаливаюсь я. — Так ей дай денег!

Выдвигаю ящик стола, там тысяч сто пятьдесят. Отсчитываю сотку, отдаю.

— Скажи что у нее отпуск десять дней.

— Оплачиваемый?

— Да.

Не люблю мелочиться.

— Спасибо.

Раздражённо взмахиваю рукой. Если бы все проблемы решались так!

Набираю Злату.

— Слушаю, — сдержанно.

Мне кажется, я не спутаю этот голос ни с каким другим больше. Он звучит прямо в мою грудь, отдавая чувствительным эхом вниз живота. Он делает мне больно.

— Добрый вечер.

Хрена с два он добрый, конечно.

— Добрый вечер, Демид.

— Ты сделала выбор?

— Нет.

— Потому что?…

— Потому что… — знакомый вздох. — А почему Вы звоните только сейчас? Три дня прошло.

Да, я косячу! Но вся моя энергия слита в диагноз, а слабым и разбитым я не хочу общаться с ней. Не могу! Это так жалко…

— Я прошу прощения. Дела.

— Мм. Ясно.

— Очень сложный период. Правда. Но мне показалось, мы договорились.

— Мне тоже. Но потом перестало так казаться.

— Я. Прошу. Прощения! — чеканю я. — Если бы я мог, я бы был рядом. Ты обещала сделать выбор быстро. Завтра?

Моя нервозность сквозит и в голосе.

Если она выберет меня, я просто не буду трогать ее до тех пор, пока не буду уверен наверняка.