Книга Жена моего брата, страница 11 – Янка Рам

— Я хочу, чтобы меня слышали Родион, — вдыхаю поглубже. — У тебя с этим проблемы. Уверен, это поможет тебе сосредоточиться.

— Ты чо?? — поднимает на меня ошалевший взгляд.

Сдергивая со стола еще одну белоснежную салфетку, обматываю палец.

— Финиш! Нахрена?! Пап?! Что за беспредел он творит?!

Отец молча и безэмоционально наблюдает за нами.

— Нет у меня проблем!! — рявкает он психованно подскакивая с места. — Я тебя очень внимательно слушаю, брат!

— Осядь…

Послушно падает на стул, обиженно пялясь на фигурку.

— Если я что-то делаю, Родион, я хочу, чтобы мне не мешали.

— Ты из-за букета, что ли?! — закатывает он глаза. — Ну извини! Ты же сам велел произвести впечатление!

— Не за мой счет, — тихо рявкаю я. — Усвоил?

— Ладно… — забирает фигурку со стола и сваливает.

Встречаемся взглядами с отцом.

— Как наш инвестор? — строго смотрит он на меня.

— Не прост.

— Через три недели наш алюминий на границе поменяет статус на конфискат. И выкупить его будет сложнее и дороже.

— Я понимаю.

— Если ты понимаешь, дай мне результат.

— Работаю над этим.

— Поторопись.

Спокойно, Черкасов, спокойно…

Уговариваю себя, глядя в стену напротив.

Кровь курсирует в моих венах, как-то по-особенному неприятно и вязко закручиваясь в груди.

Потому что в парк аттракционов Злата поехала с Родионом. Очень сложно принять, что мечту женщины, к которой ты неравнодушен исполняешь не ты. Очень. Потому что, там лежат её эмоции, которые подаришь ей не ты, и съешь их тоже не ты. А я очень хотел бы пировать ни с кем этого не разделяя.

И теперь со мной происходит какая-то дичь. Я не могу ни о чем другом думать, я не могу работать. Я просто завис на этом гребанном выворачивающем душу ощущении.

Если бы у меня была такая власть, я бы сейчас закрыл этот парк к чёртовой матери. Потому что второй возможности первый раз привести её на аттракционы не будет. Всё!

Утыкаюсь разгоряченным лбом в стекло, глядя на снующие туда-сюда машины.

Что я сделал не так?

Видимо — всё. Но вся беда в том, что, исключая тот неправильно сформулированный вопрос и не подаренный вовремя букет, я бы ничего не стал исправлять. Я не понимаю — как иначе. И не умею быть кем-то кроме себя самого.

— Демид.

— Слушаю, Регина.

— Ты не перезвонил Потоцкой.

— Ах да. Перезвоню.

Не сейчас только. Не желаю слышать сейчас других женщин.

— Как дела с инвесторами?

— Все отлично. Злата неплохо проводит время с Родионом, — скриплю я.

И для инвестирования это хорошо. А для меня лично… это…

— Что-то случилось, Дем?

— Нет. Ничего критичного.

Я должен как-то исправить ситуацию со Златой. И я, наверное, знаю — как. Хочу поговорить не с ней, а с Иваном Михайловичем. Есть в ее интонациях что-то такое, когда она говорит «дед», что-то такое восхищенное и уважительное. Наверное, мне бы хотелось, чтобы когда-нибудь она говорила с такой интонацией и моё имя. Конечно же, я бы прибавил еще парочку акцентов в его произношение… Хочу пообщаться плотнее. И так приблизиться к ней.

— Я могу чем-то помочь? — Регина все еще стоит где-то за спиной.

— Хм… Может быть. Поговори со мной как женщина.

— Мм… В каком смысле? — настороженно.

— Сядь, — разворачиваясь, киваю ей на кресло. — У меня кажется проблема. Мне нравится женщина. А я ей не очень. Проблема в том, что я не могу это сгладить бабками. И стать иным для того, чтобы ей понравиться — тоже. Есть какие-то рецепты в рамках этой маржи?