Книга Ты не мой Boy 2, страница 20 – Янка Рам

Полина, скинув туфли, прыгает на турник.

— Это было сразу после того, как мы с Яськой саботировали окончательно бальные танцы. Нас поставили в пару и мучили пару лет. Мы были как две коряги, буратины на шарнирах! Все время ржали, кривлялись… И мечтали попасть в цирковое.

— Вы встречались? — рассматривает нашу общую фотку в рамке.

— Нет! У нас чисто братская история. Яська — это кореш, «братишка».

Полина улыбается…

Я млею от того, что начала немного таять.

— А отец спортсмен?

— Аха-ха… нет. И близко. Впрочем, ты сама все скоро увидишь, — обнимая за талию, снимаю с турника.

— Музыкалка… — веду по молчаливым клавишам синтезатора. — Нас с Яськой заставляли ходить. Нам не не нравилось. Сольфеджио… Хор… — закатываю глаза. — В хоре мы пели с ней всякую чушь, заставляя угорать до икоты весь коллектив. Нас выперли. Но с фортепиано так уже не прокатило. Там были индивидуальные занятия. И мы с ней демонстративно сожгли рояль перед концертом. Родоки, конечно, все компенсировали. Но спасибо директору, она все равно нас выперла и оттуда. Прекрасная принципиальная женщина!

Включаю питание. Беру несколько аккордов. И играю первую пришедшую в голову мелодию. Саунд из «Жестоких игр».

— Вау.

— Это я уже позже научился, сам. До того, как отец догадался сплавить меня в училище, практиковал тюремное заключение дома. Интернет мне отключал… Приходилось как-то себя развлекать. Но это ровно до тех пор, пока он не женился в последний раз. Там уже держать дома такую секс-бомбу как я, он не рискнул! — стебусь я.

— В последний?

— Первая мачеха была упорота на моем «развитии» и «воспитании». Корсет для осанки с электро-разрядом, три языка, танцы, музыка, бабочка, брючки… Брр! Продержалась лет пять. Потом отец дал ей немного денег и тихо развелся. Ненадолго появилась вторая. Она была лучше всех! Вообще меня не замечала как феномен. Но, отец поймал ее с охранником, и она исчезла также внезапно, как и появилась. Потом он женился на Людочке…

С отвращением морщусь.

— Ей было восемнадцать… сейчас двадцать один. Она лживая, алчная, хитрая и тупая. Неплохо скрашивает отцу досуг, притворяясь аристократичной нимфеткой.

— Мда… А мама?..

— А мама… мама… мама… Моя мама была не нашего уровня. От нее откупились. И забрали меня в семью. На воспитание. А я вырос неблагодарным уродом, портящий отцу репутацию. Видимо, в мать.

— Сколько же на свете больных людей, которых вовремя не отпиздили… — вздыхает Малышкина.

— На всех Малышек не наберёшься. Эгоистично оставлю только себе!

— Ой, не обещаю…

— Сегодня, я сделаю Людочке подарок, о котором она даже не мечтает. Буч!!

Пёс поднимаем морду и спрыгивает с кресла.

— Комон, дружище…

Спускаемся.

— Кушать хочешь?

— А что у вас подают? Молочных агнцев на вертеле?

— Смешно! Но, да, думаю, молоденький барашек обязательно будет.

Подставляю ей локоть. Заходим в столовую. Все со снисхождением ждут сегодня очередное явление скомороха и какой-нибудь эпатаж. Но его не будет.

— Добрый вечер!

Все затихают, разворачиваясь к нам. Пауза затягивается…

— Добрый вечер, — наконец-то выдаёт на нас реакцию мужчина сидящий во главе стола.

Провожает взглядом поджавшего уши Буча.

Ведёт рукой, указывая нам на место по левую сторону от себя. Прислуга убирает большой стул-кресло, обитый парчой. И ставит два чуть поменьше. Места там достаточно.