Книга Не верь мне, страница 44 – Янка Рам

А как долго не спрашивать?!

Я подыхаю от тоски без неё…

Ничего не хочу.

Но я жду… Неделю, две, три… Бессо молчит. Словно не видит, как я дохну! Он вообще меня больше не видит. Он же знает, что я жду! Двадцать четыре часа в сутки жду. Хоть пару слов про неё!

Не выдержав в какой-то момент, срываюсь за ним следом.

— Бес…

— Я тебя слушаю, - не останавливаясь.

Выгнать не выгнал, но время идёт, а он совсем не потеплел. Резкий, лаконичный… Как не родной.

Захожу за ним в кабинет.

— Бессо Давидович, Вы хотите, чтобы я ушел сам?

Я уже практически принял это решение. Это оказалось тяжелее любого наказания - демонстративное отсутствие связи с “батей”.

— Нет, Артём, не хочу, - сев на свое место, раскладывает какие-то наши бумаги, не поднимая на меня взгляда.

— А мне кажется, хотите. Просто не говорите прямо.

— Я всё и всегда говорю прямо, Нечаев. А что тебя не устраивает?

— Ну… Вы словно не родной больше.

— Тебе это не нравится? - поднимая взгляд, с вызовом дёргает бровью.

— Не нравится…

— И мне не нравится, когда мои дети поступают как неродные, Артём.

— Я всё понял. Я был неправ. Но я хотел как лучше… Чтобы не напрягать никого.

— Не напряг? - хмыкает он.

— Извините. Спасибо, что помогли.

— Пожалуйста. Иди, занимайся, - сжимает руки в замок, щёлкая костяшками.

Разворачиваюсь в дверях.

— Бес, я тогда должен был так затупить, понимаешь? Если бы я тогда всё правильно сделал, я бы ЕЁ не встретил! У тебя же есть любимая женщина, почему ты не понимаешь меня?! Почему я больше “не семья”?!

Вздыхает, качая головой.

— Ладно, иди болезный… проехали.

Выхожу. И застываю у двери…

Я не спросил, что хотел.

Но Бес уже с кем-то говорит по телефону.

Присаживаюсь у стены. Опускаю взгляд в пол.

По кроссовкам со светящимися подошвами, вижу, что мимо идёт Малышкина младшая. Милка.

Бандитка мелкая… Но первая в своей группе.

Ее короткие косички вечно торчат под разными углами в стороны.

Тормозит. Подходит. Попинывает меня по кроссовку, требуя внимания.

— Чо - страдаешь? - склоняет голову набок, с любопытством разглядывая меня.

За спиной висит огромная гитара в чехле.

— В смысле?

— Ну… по Умке своей какой-то.

— Эй! - хмурю брови.

— Да никому не скажу, - закатывает глаза.

— А ты-то откуда знаешь?

— А я подслушала… - беззастенчиво. - Денчик с Полей шептались.

— “Ухо” ты. И “нос”. Любопытный.

Вздыхаю.

— Ты имя это не произноси нигде, ладно?

— Умка?

— Да.

— Это как Воландеморт?

— Ну… Можно и так сказать. Договорились? - тяну ей пять.

Шлепает.

— На конфетку, - вытащив из кармана, протягивает мне.

— Спасибо.

— Придумал ерунду - страдать, - закатывает глаза. - Девочек что-ли мало?

Улыбаясь, качаю головой.

Дурёха…

— Чья гитара?

— Яша подарил, у него новая. Хотела научиться, не получается. Пальчики больно… - морщит нос.

— Дай…

— Держи, - снимает со спины. - Ты умеешь?

— Немножко.

— Яша учил?

— Ага…

Играю перебор.

Под кайфом - NЮ

— “Ты засыпай… У меня на руках… Ты засыпай… - хрипло пою я. - Когда ты спишь на моем плече… Я улыбаюсь… Я ловлю кайф… Я улетаю… Я даже счастливей, чем…”

— Щас ударю! - с угрозой. - Веселое играй, а не любовное.

— Не могу, Милка. Извини…

Возвращаю гитару.

— Бестолковый! - цокает она. - Ещё давай ешь…

Отдает ещё одну конфету.

— А гитару пока забирай. Ладно уж… Играй свои розовые сопливости, - великодушно. - Красиво получается.