Книга Наташа, не реви! Мы всё починим, страница 66 – Янка Рам

— Ну сейчас прям, ага! - шипит он раздражённо.

Стою, опираясь спиной на дверь, у него на пути.

— Нельзя критиковать попытки детей чему-то научиться. Просто вспомни мою маму!

Закрывает глаза.

— Ладно. Я промолчу. Исключительно в память о Люцифере. Но я прав!

— Ну, конечно, ты прав, - улыбаюсь ему. - Ты же переживаешь за нее...

— Да! - вжимает меня в дверь. - И не надо тут язвить мне.

— Александр Михайлович всегда прав, - заигрываю с ним.

Суровое выражение лица сменяется веселой ухмылкой.

— Это Ваша официальная позиция?

— Это моя самая официальная позиция!

— А когда у Вас развод, Наталья Антоновна, м?

Кусает меня за шею.

— Ау! - теряю равновесие от острых пьянящих ощущений.

Хватаюсь рукой за стену. И дергаюсь как ужаленная.

— Ты чего? - удивлённо отстраняется он.

Машинально облизываю палец.

— Укололась чем-то, - демонстрирую наливающуюся каплю крови.

С недоумением изучаем стену.

— Тут что-то, смотри, - отыскиваю я. - Как кончик иглы...

Отторвав кусочек обоев, вытаскиваем тонкую швейную иглу со вдетой красной нитью и потом обмотанной ей.

— Хм...

Переглядываемся.

— Что это такое? - кручу иголку.

— Откуда это здесь? Я обои лично сам клеил...

Забирает у меня из рук.

— Ладно, разберемся...

Александр

Бах! - хлопает дверь.

— Александр Михалыч! - громкий голос Шмелёва.

И что-то в этом голосе такое, что моментально подкидывает адреналин - нерв и агрессия.

Мы с Наташей вылетаем из комнаты.

— Ой, сорри! - с досадой отворачивается Ромка, остановившись на входе в гостиную.

Прикрывает риторически глаза кистью.

— Зачем же в гостиной?! - бросает он недовольно.

Его потряхивает. В руке - бита.

— Ой, как неловко вышло, - поправляет на себе вещи Светлана. - Я думала, успею одеться, пока все разошлись.

— Рома, это что?! - оттягивает его руку от лица Наташа.

Разбиты губы, скула, бровь. Совсем свежее, ещё даже ушиб белый, кровь отлила.

— Там это... - хрипит он, показывая в направлении двери . - Наверное, надо наряд вызвать.

— Это кто там охуел возле моего дома моего зятя пиздить? - открыв рот, обтекаю я.

— А это не меня... Тачку Вашу! - облизывает кровь с губ. - Я просто вовремя встрял.

— Что случилось? - спускается сверху Лиза и ахает, замерев.

— Короче, трое... - задыхаясь. - Лобовуху выбили... Я биту отобрал... Дал им пиз... люлей, в общем.

— Пойдем!

Мы срываемся бегом к воротам.

Никого уже нет.

— Пиздец, отважные.

— Ну я им навешал. Но вот битой по еб... лицу выхватил. Не успел уйти полностью из под удара, только смягчить.

— Гопота?

Свечу фонариком на окровавленный снег.

— Неа. Мужики. В масках черных. Дальше там, тачка стояла. К ней дёрнули...

— Шмелёв, ты нахера против трёх мужиков с битой попер? Совсем уже?! Я ж второго зятя такого не найду.

— Ну а чо?! - борзо. - Смотреть было?

— Чо, в больничку тебя повезём? Как голова? - свечу фонариком в лицо и заглядываю ему в глаза.

Уворачивается.

— Да ну... Сейчас помажем зельем каким-нибудь.

— Биту аккуратно на сиденье положи, может там пальчики остались. И иди домой.

— Вы только Бесу напишите там... Что я "за правое дело". А то он мне ещё добавит за драку!

— Напишу...

Вызываю опер группу. Может, что найдут.

Дома Ромка сидит у стола в столовой, Лиза и Наташа кружат возле него с компрессами.

— Язык покажи... - требует Лиза. - Опять распорол! Надо его продезинфицировать.