Книга Наташа, не реви! Мы всё починим, страница 39 – Янка Рам

— А они все такие! Все до одного - кобели! Ты думаешь, одного на другого поменяешь и все?! Нет, моя дорогая, нет! Этот ещё хуже будет, вот увидишь... Вот увидишь...

Сбегаю поспешно за дверь.

Сердце болезненно стучит.

Господи, да я и так его уже заранее ревную к его работе и коллегам! Не с женой же он приспособился у стеночки не раздеваясь так горячо трахаться! Я все это и сама понимаю, не такая уж дура.

Зачем мне это всё накидывать?! Неужели мама не понимает, что это делает мне больно?!

Я может верить хочу в настоящих и стоящих мужчин.

Но энергия моя сожрана, и я уже не чувствую себя молодой и красивой, как после Саши. А снова так себе разведенкой бальзаковского возраста.

И совершенно никаких сил встречаться теперь с коллегами, смотреть им в глаза и улыбаться, делая вид, что я в порядке.

И сейчас бы я отказалась от предложения подхватить студентов. Но ведь уже пообещала...

Уныло плетусь в университет.

И так дерьмово душеньке моей, что стоя у крыльца, я звоню Саше. Чтобы хоть немного вернуть того самого ощущения.

— Иштаров.

— Привет, - выдыхаю, вылавливая из себя улыбку.

— Что случилось? - подозрительно.

— Нет... Ничего. Просто очень захотелось позвонить.

— Ну... Похвально, Наталья Антоновна, - шутливой интонацией.

— Саш... А ты можешь меня забрать? В девять. Из университета, - решаюсь я, пытаясь скрыть надрыв в интонациях.

— А что ты там делаешь? В девять.

— Пришлось вернуться на работу. Заочники. И мне очень тяжело здесь.

— Не могу говорить, - меняется его тон на деловой. - Перезвоню.

И я растерянно кручу в руках телефон. Не перезванивает. Мне становится ещё хуже...

Как полная размазня поднимаюсь на кафедру. В груди жжет от гадливости.

Открываю дверь кафедры.

— Добрый вечер.

На кафедре Слава и пара наших сплетниц постарше меня.

— Наталья Антоновна!..

Они так рады... Так рады... Что я вернулась.

Натянуто улыбаясь, киваю.

Вячеслав Иванович тоже выдавливает скупую улыбку, немного неловко разводя руками. Мол... "Добро пожаловать".

Оглядываюсь и понимаю, что мой стол... Мой бывший стол... завален полностью папками, курсовыми, пластиковыми полками. И все это высокой грудой лежит так, что тронешь и все посыпется и засыпет кафедру до потолка.

Стою как сирота, не понимая куда сесть.

На кафедре всего четыре стола не считая моего. На двух - наши тётушки. Один у Славы и ещё один - для ассистентов. Там сидела Анаит.

Ну что ж теперь...

Ставлю сумочку на него.

Пульс оглушающе стучит.

Не зная, куда себя деть, включаю чайник. Вытаскиваю из своего стола кружку. От их взглядов очень неприятно и токсично разъедает в грудной клетке.

Сплетницы тихо перешептываются, многозначительно играя бровями друг другу. Не знаю уж о чем они. Но моему растревоженному сердцу кажется - обо мне, Анаит, Славе.

Надо подготовиться к лекции, но я вообще не способна сейчас...

— Как у Вас дела, Наталья Антоновна? Говорят, Вы ищете другое место?

— Дела у меня хорошо, спасибо.

Господи, зачем я согласилась?!

В подставке для ручек лежит жидкая помада Анаит цвета фуксии в потёртом прозрачном тюбике. Остатки стекли вниз кляксой.

Вот, возможно, именно на этом столе они и трахались. Такая вот гадость...

Брезгливо вытаскиваю ее, бросаю в мусорку.

Делая глоток, обжигаю рот. На глаза наворачиваются слезы.