Книга Особые полномочия на любовь, страница 55 – Янка Рам

С раздражением подтягиваю подушку, пытаясь хоть немного поспать до утра. Проваливаюсь на границу сна, плавая в дозе тестостерона, ее образах… Мои губы скользят по тонкому белому шраму и дальше по изящной мочке… Закидывает голову, чувственно открывая мне шею для поцелуев… Ее глаза закрыты, ресницы трепещут… В порыве я глажу ее нежное лицо своим.

— Эва… — веду большим пальцем по налитым пухлым губам. — Нежная моя девочка…

И как только наши губы встречаются…

Будильник.

Рывком сажусь. Будильник?! Нет, это телефон. Водитель мой.

— Да?

— Товарищ полковник, через десять минут буду у Вас.

— Хорошо.

Перевожу взгляд на часы. Проспал! Первый раз за хер его знает сколько лет!

— Эва… — вспоминаю я сон. — Почему Эва-то?…

«Эва» — ей идет больше, чем «Диляра». Наверное, поэтому.

Виктор

Не день, а пиздец какой-то!

Один телефон с вызовом на удержании, по второму слушаю доклад медиков.

Диляра целый день как моя тень. Принеси-подай. И слова лишнего не проронила. Вот и сейчас, не поднимая глаз, ставит мне на стол маленький поднос с кофе. На блюдце пара бутербродов с сыром. Пообедать не удалось…

Повернув руку, бросаю взгляд на часы. Ее рабочий день уже закончился. Надо бы отпустить. Ставлю телефон на громкую, кладу на стол.

— Спасибо, — бросаю ей беззвучно и делаю глоток кофе.

Трубку передают главному врачу ожогового центра.

— Резюме такое, товарищ полковник: не протянет Ваш клиент и пары дней.

— В смысле — не протянет? Он же в себя пришел!

— Это агония, перед смертью так бывает. Но если Вы дадите добро на искусственную кому, то мы сделаем диализ, и тогда шансы будут.

— Хрен ему, а не шансы, — отставляю кружку с кофе. — Сначала допрос. Даст нам информацию — подпишу ему «кому».

— У него болевой шок. Нужны препараты с морфием.

— Ничего не ставить!

— Но он же умрет…

— А если он не даст показания, умрет гораздо больше людей. Так что ничего не ставить! Еду.

Скидываю вызов, поднимаясь из-за стола.

— Езжай домой, — накидываю пиджак.

— Виктор Алексеевич… — несмело. — Возьмите меня с собой.

— Куда?

— Туда, куда едете. В больницу.

— Зачем? — недоумевая, поднимаю на нее взгляд.

Краем глаза замечаю, как нервно заламывает она пальцы.

— Я… хочу с Вами. На допрос.

— Зачем?

— Никогда не присутствовала на допросе. Возьмите, пожалуйста.

— Не возьму.

— Почему?

— Там лежит обожженный мужик без кожи и орет от боли. Я запретил давать ему обезболивающее. Ты хочешь поприсутствовать на этом допросе? — пытливо смотрю на нее.

— Да!

Ноздри агрессивно вздрагивают, спина выпрямляется. Губы сжимаются в жесткую полоску. И я на мгновение узнаю в ней того решительного лейтенанта Владо, который требовал у меня должность.

Как интересно…

— Поехали.

Быстро моет кружку, убирает бутеры в маленький холодильник за шкафом, хватает сумочку и плащ. Не надевая, перекидывает через предплечье.

— Я готова.

Три минуты… Быстро. Ой, странная ты девочка.

Когда выезжаем со стоянки, я поднимаю разделительное стекло. Перевожу взгляд на ее профиль. На шее колотится венка. Дотягиваюсь до ее руки. Вздрагивает. Кладу пальцы на пульс, следя взглядом за секундной стрелкой. Считаю…

— Сто двадцать.

Обиженно покусывает губы.

— Как это ни печально, источник твоей тахикардии не я. Поэтому я жду пояснений.

— Немного волнуюсь. И всего лишь.