Книга Особые полномочия на любовь, страница 32 – Янка Рам

Да черт возьми, надо уметь мужику признавать очевидное — потому что хочу! Мне нужна женщина. Срочно. Экстренно! Иначе мой секретарь выхватит самый настоящий харассмент! Это если по-буржуйски, а по-нашему — обычные домогательства. А я этой кухни разводить на работе не хочу.

Женщина… Елена?… Но это же не то. Совершенно не то, что мне хочется.

Расслабленно откидываюсь на мягкую спинку кресла. Сжимаю под столом член прямо через брюки, возвращаясь в свою фантазию и смакуя ее. Фантазии — это все прекрасно. Но реал требует сохранения границ. Практически решаюсь отменить под каким-нибудь предлогом свое предложение довезти ее. Но как-то это… Нет! Ничего в этом нет критичного.

В приемной меня вдруг опять переклинивает, и когда она снимает с плечиков свой легкий бежевый плащ, я, смещаясь из старшего по званию просто в мужчину, перехватываю его у нее из рук и помогаю надеть. Она принимает это как само собой разумеющееся, не акцентируя внимание. Походу меня от этого дергает гораздо сильнее, чем ее. Пока держу для нее плащ, рефлекторно подаюсь лицом чуть ближе, ловя запах ее волос. Коса у неё роскошная… Шелк! Накрутить бы на руку… Ладони ее — на стену. Разорвать нахер ширинку ее брюк. Прогнуть… И, впиваясь губами в эту открытую красивую шею… врезаться… застыть… и прочувствовать, какая она горячая и мокрая… А трусики у нее почему-то в моем воображении кружевные… такие же бежевые, как ноготки… и тонкий перешеек, смещенный в сторону, зацеплен моим большим пальцем.

Громко вдыхаю еще раз ее запах, сжимаю губы, гася голодный стон. Отпускаю ткань, которая ложится ей на плечи, и делаю шаг назад.

Диляра с недоумением оборачивается.

— Мне кажется, ты сменила духи, — выпаливаю я первое пришедшее в голову оправдание, чтобы хоть как-то обосновать свои «вздохи».

Отличная тема для разговора со своим секретарем.

— Это имеет какое-то значение?

— Мм… Еще не знаю. Детали, Диляра. Умение замечать детали и работать с этим — это часть твоего будущего, если ты планируешь работать под моим руководством.

«Что ты несешь, полковник?…» — мне хочется постучаться головой о стену, чтобы кровь вернулась в мозг!

— Аа… — растерянно. — Вы правы, конечно.

Открыв дверь, пропускаю ее вперед. Показываю, как опечатывается кабинет.

— Ключи дежурному под роспись, взгляд в камеру. Выносить запрещено.

Когда выходим из здания, рука дергается, чтобы приобнять ее за талию. И я с ужасом понимаю, что практически сделал это. Опускаю руку. Торможу. Из окон кто-то мог видеть этот неаккуратный жест — зависнувшую над ее талией руку. Увидеть и сделать выводы!

— Что-то забыли? — разворачивается она. — Я могу сходить…

— Нет.

— Опять детали? — ползут вверх ее брови с крошечным, чуть уловимым намеком на стёб.

«Я тебе постебусь, лейтенант», — тут же прихожу я в себя.

— В машину! — холодно и давяще бросаю ей.

Водитель открывает мне дверь. Перехватываю ее из его рук, показываю ей жестом «садись». Хочется хлопнуть погромче! Диляра замирает у двери, отыскивая взглядом мою руку. И она, как по команде, автономно от меня сама движется ей навстречу, чтобы придержать за руку, когда она садится в машину.

А я этого делать не собирался! Я не ее мужчина! Я ее начальник, и у военных этикет работает совершенно не так, как у штатских. Но она каким-то своим невероятным обаянием все время смещает меня в штатскую версию.