Книга Особые полномочия на любовь, страница 28 – Янка Рам

Взгляд застывает в вырезе ее приталенного пиджака. Оо… Резко перевожу глаза с выставленной пышной груди на глаза. Неизменно серые. Хоть в чем-то неизменна.

— Вы что-то хотели? — не отводит внимательного взгляда.

— Хотел.

Разложить тебя на этом столе…

— Да. Вызови мне капитана Зольникова.

— Мм… Так двое их — капитанов Зольниковых: Иван и Андрей.

— Да. И то верно.

Какая осведомленность в вопросах моей семьи!

— Ивана.

Кидаю на стол папку фотографий с подозреваемыми и обвиняемыми по актуальному делу.

— Садись, открывай, смотри…

Плавно присаживается на стул, проведя рукой по бедрам так, словно садится в пышной юбке. Хм… И, не поднимая больше глаз, листает фотографии. Внимательно наблюдаю за ней. Долистывает до Мамедова. Я концентрируюсь, ловя все ее реакции, но, не задерживаясь на нем, так же индифферентно листает дальше.

— Ну?

— Что — ну? — поднимает подозрительный взгляд.

— Кто из них Мамедов?

— Откуда мне знать? — смотрит на меня скептически.

— Что, тебе приемная мать сестры даже фотографий свадебных не показала?

— Пьяная она была. Я же говорила.

Будильник пиликает ровно девять. Опоздал, твою мать! Надеюсь, генерал с похмелья тоже вовремя не появится.

— Короче, вызывай Ивана, пусть жует глицин и медитирует над фотками. Папку из моего кабинета не выносить.

— Ладно… — на автомате заправляет прядь за ухо и тут же немного нервно выправляет ее.

«Ладно» немного режет мне слух, я привык к «Будет сделано», «Есть, товарищ полковник», «Сделаем, Виктор Алексеевич»…

И даже не встала!

Изящно закидывает ногу на ногу. Мой взгляд сверлит ее колени. «Ладно»… — передразниваю ее про себя, закатывая глаза.

На самом деле раздражаюсь и злюсь я совсем по другому поводу. Нравится она мне. Как женщина нравится. А как сотрудник — не нравится совсем! Почему?

Пристально смотрю ей в глаза. Не сводя взгляда с моего лица, теперь она как радар ловит меня. Лицо тревожно подрагивает. Неуверенное касание пальцами горла, нервное покашливание…

Прокручиваю первую нашу встречу, вторую, третью… И мне кажется, что даже выговор у нее немного другой.

Не могут погодки иметь одно лицо! Невозможно! Однако меня опять накрывает паранойя. Слишком уж она разная бывает. Перевожу глаза на ее прядь. Одного на двоих шрама по-любому иметь не могут.

Ее спина тут же выпрямляется, она немного отстраняется.

— Ты извини мне, Диляра, мои служебные заскоки, но я одну параноидальную версию проверю. Можно?…

Моя кисть зависает в миллиметрах от этой пряди. Дыхание ее замирает… Застывает, как струна. Не дожидаясь разрешения, отвожу волосы за ухо…

Иван

Выключаю воду в душевой, беру свежее полотенце, пахнущее травами. Бабушка в шкафу с бельем разложила подсохшие букетики мяты и мелиссы.

Во мне перемешивается яркое чувство влюбленности в Диляру и безмятежность детских ощущений-воспоминаний. От не сходящей с лица улыбки скоро щеки треснут!

— Иван! — стучит в дверь бабушка. — Телефон второй раз звонит.

Обернув бедра полотенцем, выскакиваю из ванной. Я, конечно, временно в отставке по основной работе, но могут все равно дернуть. Захожу на балкон за сигаретами, по дороге ворую сырник с тарелки.

Два пропущенных от Диляры! Вау-вау!!

Отдышавшись от эмоций и тихо поржав над своей неадекватностью, перезваниваю.