Книга Ретроградный меркурий, страница 21 – Янка Рам

— Разрешаю… — кивает, разглядывая меня с любопытством.

— Смею предположить, что ранее, в рабстве у вас были только мужчины. И все они уже утилизированы.

Эмоция вдруг на мгновение оживляет его лицо.

— Ну-ка… Ну-ка… Обоснуй.

— Утилизированы, потому что любой мужчина, побывавший в рабстве, будет всегда искать способ убить рабовладельца. Ну или “утопить”… А Вы не можете себе позволить за спиной оставлять врагов.

— А что там с женщинами?

— А с женщинами… — подхожу к столу, ставлю ладони, заглядывая ему в глаза. — Вы не умеете.

— Ха… — облизывает азартно губы. — Ты ошибаешься.

— Вы социопат. Не способны жить в эмоциональных планах, только имитировать. А женщина это эмоция, иррациональность и порывы. И Вы… слепы.

— Ты ошибаешься. Чтобы управлять самолётом, не нужно быть самолётом. Нужно быть пилотом и знать — как и на что реагирует самолёт. Владеть панелью. У женщин просто иная панель.

— Панель? Вы одну простую вещь не поняли про женщин. Если передавить мужчину, он начинает уничтожать всех вокруг. А если женщину, то у неё нет сил, уничтожать всех вокруг, она “взорвет” себя, чтобы осколками уничтожило давящего.

— Я передавливаю? — дёргает удивленно бровями. — Мне казалось, я максимально… нежен.

— А это зависит от того, на кого Вы давите, на капитана Зольникову, или на женщину, — равнодушно пожимаю плечами, с циничной улыбкой. — Но я начинена под завязку и не умею жалеть себя. Бах! — тихо рявкаю ему в лицо, резко подаваясь вперед.

Вздрогнув, дергается назад. Замирает. На лице вспышка ярости сменяется удовлетворенной усмешкой.

— Мм… Мм! Это было хорошо. Свободна на сегодня.

— Спасибо товарищ майор, хорошего вечера.

— Взаимно. Кстати… Удовлетвори моё любопытство. Я как социопат, вынужден изучать эмоциональное поле, тут ты права. Такие как ты… Глотают измену? Или — разводятся?

— Такие как я? Они её не допускают.

Ухожу.

Лида… Лидочка…

Пробиваю быстро все ее данные.

Когда я подъезжаю, она уже там.

Каждая… Каждая женщина мечтает сделать это на моём месте, на самом деле: — урыть ту блядь, которая посмела влезть в брак. Но далеко не каждая может себе в этом признаться. Или позволить себе это. А я могу. И признаться, и позволить, и сделать.

Торможу рядом с ней. Выхожу из машины.

— Лидия Анатольевна Сидоренко?

Узнав, растерянно хлопает на меня густо накрашенными ресницами.

— Узнала? В машину присядь…

— Зачем?.. — делает шаг назад, лицо идёт пятнами.

— Садись. Или — посажу силой. Лицо попорчу… Ванечке разонравишься. А так — просто побеседуем. Покатаемся.

— Разве Вы имеете право?.. — неуверенно.

— Я с тобой в частном порядке общаюсь. И тебе очень повезло, что я такая добрая дама, что в частном.

Потупив взгляд, садится на заднее сиденье.

— Что Вам нужно? Я не сделала ничего.

Не отвечаю. Молча везу ее за город. Нервно ёрзает…

— Что Вам нужно? Куда Вы меня везёте?! — не выдерживает она.

— Телефон доставай.

— Зачем? — вытаскивает.

— Звони… Пиши…

— Кому?

— Моему мужу. Тебе же нравится ему писать?

— Зачем? — обиженно подрагивают ее губы.

— А зачем ты ему писала? — хищно улыбаюсь я.

— Я ничего такого ему не писала!

— Я не спросила — что ты ему писала. Я спросила — зачем. Зачем ты писала моему мужу? Какова была цель?

Взмахивает нервно руками.

— Я ничего плохого не хотела!