Книга Жернова богов, страница 111 – Янка Рам

С тихим мучительным стоном закрываю на пару мгновений глаза.

— Укройся, — рычу я не в силах контролировать свой голос.

Вышвыриваю с раздражением ее окровавленную рубашку за штору.

Сестры выходят.

Мы встречаемся с Шанти взглядами. Её губы все ещё дрожат. Встаю с кровати и молча одеваюсь. Потому что мне нельзя оставаться с ней в одной кровати. Я… закончу начатое!

Подхватывая доспех также молча выхожу…

Элег Эл

Белая тонкая ткань, как молоко струится по темным телам моих жен.

Мои!!! Капитул оставит за мной корону песков! Мои чаяния, слава богам, сбылись! Величайшая из лок, станет моей… Моя кровь кипит от восторга!

Обнявшись, сестры сидят на белоснежных простынях глядя на меня своими раскосыми черными очами. В них нет страха. Они холодны как у рептилий… Золото на их лицах делает их еще прекраснее!

— Настаивает ли княжич Элег на завершении брака с юной Гаей.

Гая слишком мала? Мне сложно оценить ее зрелость. Она немногим ниже сестры, но тоньше. Однако грудь уже выделяется под тканью платья. Я вижу ее соски… Лямка с ее плеча съезжает по темной, как бархат коже. У нас в Эле девицы рано созревают. Может и у них так?

— Княжич…

— А?..

— Настаиваете ли Вы на консумации младшей из Ваших жен?

Встречаюсь взглядами с Котиарой.

— Как я должен сказать?

Конечно, я хочу их вдвоем. Ведь в этом был и смысл. Но если одна из них против… Я бы не хотел ссориться со своими змейками! Вторую я могу взять и потом.

— Мы останемся вдвоем, — переглядываются девочки.

— Чудно… — облизываюсь я, и бросаю балахонам: — Да, я настаиваю.

Зависаю пальцами над оголенным бедром Котиары. Кожа бликует как круп черного чистокровного жеребца. Интересно, их кровь черна, как говорят? Сейчас я это проверю достоверно!

— Стой, княжич… — качает Котиара головой, строго глядя на меня. — Ты — будущий змей Ракатана, а значит, должен чтить наши традиции первой ночи. То, что завещал нам Мер-Гур. Не оскорбляй того, к кому скоро пожалуешь.

Пожаловать к Мер-Гуру? У нас так говорят о смерти… Но их тела отвлекают меня от рассуждений.

— Что еще за традиции?…

Темные полусферы груди, выглядывают из глубокого выреза Котиары. Мне сложно отвести очи… Интересно какого цвета соски у змеек? У всех Элок ярко розовые. Слышал что у бабочек — карие. А у Навок так бледны, что почти белые.

— Змеек не должен касаться вакха. Прежде, чем коснуться или слиться с нами, докажи, что ты не вакха.

— Вакха?

— Вакха — неспособный пронзить членом естество женщины.

— Как я должен это доказать?

— Твой мужской орган должен быть несгибаем, как твоя воля. Покажи нам, что твое естество, претендующий на трон Ракатана, — вздергивает подбородок Котиара, — способно проникнуть в наше. Покажи нам, и можешь касаться, брать…

Прислушиваюсь к своему телу. Моё естество не проявляет никаких желаний. Как это возможно?… Да я при мысли об этой ночи едва ли не изливался без всякого участия с женской стороны! Но ничего привычно не напрягается в штанах.

— Эмм… — пытаюсь убедить я внимательно наблюдающих за мной змеек. — Всем известно, что желание рождается у мужчины в процессе, когда он прикасается к женщине.

— Змей готов к бою только взглянув на своих змеек! Иначе, какой он змей?

— Ну как же я взгляну, коль вы одеты? — веду я бровью.