Книга Ничего не бойся! Твой Белый, страница 43 – Янка Рам

— Тюрьма... - шепчет она, прикасаясь к решётке на окне.

— Мы выйдем.

— Куда выйдем?

— Ко мне... - шепчу я, лаская её лицо.

Закрывает глаза. Я не соображаю, как это выходит. Просто мои губы отыскиваю её. И я со стоном, медленно растворяюсь в неге, в ее вкусе, в своем возбуждении...

Пухлые мягкие губки едва ли отвечают. Но остановиться всё равно очень сложно.

Слишком напряжена, чтобы я мог позволить себе сейчас больше. Боюсь, это не станет для неё удовольствием.

Но близости хочется!

Утягиваю ее на разложенный диван. Накрываю нас пледом. Обнимаю. Это кайф...

Наши лица близко. Я обрисовываю пальцем её прекрасные черты лица.

Целую её родинку над губой. Её глаза такие ясные и блестящие, что я тону в них. Белки словно с голубой подсветкой. Так необычно. И я разглядываю все детали.

— Откуда ты?

— Верона...

— А мама твоя где?

— Умерла.

— Оо... Давно?

Отрицательно качает головой.

— Ты совсем одна?

— Отец... здесь. Больница. Реанимация.

— Знаю, да. А другие родственники?

— Не знаю. Мама сбежала в Италию. Я маленькая. Не помню. Отец - в России. Приезжал к нам. Каждый год. Месяц жил. Потом возвращался в Россию. И мы снова ждали…

Она говорит, я утекаю, едва держа себя, чтобы не зацеловывать её двигающиеся губы, чтобы этот бархатный тембр звучал мне в кожу... в рот...

— А потом? - опомнившись, спрашиваю я.

— Мама умерла. Отец велел приехать. Сказал - жить с ним. Здесь. Любил маму. С Тамарой хотел развод.

— А раньше почему не развелся?

— Документы… бизнес… они связаны.

— Почему он в реанимации?

— Сложно... - покусывает губу. - Сердце. Аорта. Нужно... клиника в Израиль. Много денег. Миллионы. Иначе смерть.

— У него же есть много денег.

— Без сознания! Должны родственники. Доступ к счетам... Его нет. Надо это все продать.

Обводит рукой в воздухе. Ловлю пальцы, и пропуская через них свои, сжимаю в замок наши кисти.

— Они не хотят его лечить, так?

— Да. Хотят наследство. Здесь не спасут. Искусственно... - показывает кистью биение у своего сердца. - Искусственно стучит. Отключить и смерть.

— Уроды какие... А доверенные лица? Друзья?

— Не знаю.

— Ты же тоже родственница, Анечка.

— Нищая... В Вероне мамин дом. Отец продал.

— Может, через юристов можно получить доступ к счетам в такой ситуации? Ты же наследница.

— Я не понимаю ваш закон.

— Ну да. Подумаем.

Задумчиво целую её губку.

— Что ждать завтра? - смотрит мне в глаза.

— Я не знаю.

Опускает взгляд.

— Но я тебя ему не отдам... - шепчу ей в губы.

— Заберёт, - мучительно.

Отрицательно кручу головой.

Чувствую, как ее снова всю зажимает и передергивает в моих руках.

Растерянно вглядываюсь.

— Бьянко... - шепчет она подрагивающим голосом.

Пальчики несмело скользят по моей шее... вдоль горловины футболки...

Моё дыхание срывается. Тяжело сглатываю. Мягкие губки прижимаются к моим. Чувствую касание горячего языка.

Рефлексы срабатывают быстрее мозгов. Распинаю её, впиваясь глубже. Накрывает так, что моё тело игнорируя одежду пытается проникнуть в неё. Ягодицы дергаются, втрамбовывая в нее каменный член. Всё так остро и чувствительно, что мне уже больно от возбуждения.

Чувствую, как задохнувшись беззвучно вскрикивает. Но не в силах притормозить, кусаю за губку, и спускаюсь на нежную шею поцелуями. Мои непослушные пальцы сжимаю платье, медленно тяну его выше.