Книга Уязвимость, страница 83 – Янка Рам

Выпивает залпом свой бокал. Небрежно и со стуком отставляет его. И оставив меня уходит на лоджию, прихватывая по пути пачку сигарет со стола.

Мне хочется пореветь. Просто от переизбытка невыраженных эмоций.

Но все же на самом деле хорошо.

Да — сложно. Но мы не знаем друг друга, сближение слишком быстрое и вынужденное. Как же еще должно быть?

Для меня самое важное, что он неравнодушен к тому, что я чувствую. Ко мне. Что он не поверхностен в своих чувствах.

Между нами сейчас опять пропасть. Да — мне бы хотелось, чтобы именно он преодолел ее. И, возможно, он сделает это сейчас. По-мужски. Через секс. Наверное, это неплохо. Но мне хочется вернуть его обнажение, которое было минуту назад. Или не хочется. Я не знаю. Наверное, все-таки это перебор для нас пока. Но он прав в том, что нам надо привыкать и принимать. И я спрыгивая со стола иду к нему.

Это очень сложно. Очень сложно подойти к этому малознакомому мужчине и что-то позволить себе сделать. Вот ему позволить делать с собой что угодно — запросто. Это легко. А самой…

Но я медленно иду с колотящимся сердцем.

Я не пыталась никогда уменьшить дистанцию между собой и мужчиной. Просто находясь на том расстоянии на котором меня устанавливали. Это было больно, пусто, обидно. Сначала. Потом — привычно. В этот раз такого не будет. Я уже достаточно взрослая, чтобы понимать, что если я не начну сама делать что-то, то снова окажусь в эмоциональном вакууме. Потому что, боюсь, Кириллу он комфортен.

Открыв фрамугу он курит в окно. И я подхожу к нему со спины.

Как же это черт возьми сложно!

Но я, ломая себя, делаю то, что не делала ни с кем и никогда первая — я его обнимаю. Я выпрашиваю тепла, медленно обвивая его руками по талии и прижимаясь лицом к его спине. Оно там есть для меня, я чувствую. Закрываю глаза и дышу его запахом. Застывает. Закрывает окно. Медленно разворачивается в моих руках. Поднимает моё лицо, заглядывая мне в глаза. Слепну…

С тихим животным рычанием впивается в губы.

Моя голова кружится от этого звука и колени становятся мягкими. Рывком расстегивает ширинку моих джинсов и освобождает меня от них. Усаживает на круглый стеклянный столик.

— Мы на лоджии… — напоминаю я ему.

Этаж первый.

— Ну и что…

Ах, да! Когда его что останавливало?

Подхватывая за талию, прогибает, вынуждая опереться на локти и выставить для него грудь.

— Я же это убрал… — недовольно ведет пальцем по купленному несколько часов назад бюстгалтеру.

— Я же не могу ходить без него.

— Дома — можешь.

Задирает пуловер, оголяя грудь и снова отцепляет бретельки, расстегивает и отбрасывает в сторону.

Мне кажется, я так пошло сейчас выгляжу с этой задранной над грудью, придавливающей ее сверху тугой тканью… И я смущенно и нерешительно опускаю глаза, рассматривая себя. Надо снять. Но он не позволяет подняться, убирая мою руку обратно.

— Вернись в позу…

— Что?…

— Давай…

Ладно!

Ставлю руки назад, снова прогибаясь.

Ему явно нравится именно так. Он облизывает губы, словно голоден и собрался пировать.

Тогда — пусть будет так!

— Да… — тяжело сглатывает он, ведя пальцем по груди, сосок чувствительно пружинит под его грубоватым касанием. Зажмуриваюсь от удушающих горячих ощущений. И между моих бедер мокро от его откровенных взглядов.

— Бёдра разведи.