Книга Уязвимость, страница 131 – Янка Рам

И совершенно забытое мной "украшение" вдруг оживает мягкой вибрацией.

Я глубоко и громко вдыхаю, хватаясь за его руки от подкашивающего меня удовольствия.

— Тихо… Тихо… — шепчет он мне на ушко. — Просто смотри…

И я послушно смотрю, утекая в его руках от этих вибраций.

— Представь… что это ты… Вчувствуйся в неё… и это смотрят на тебя… такую прекрасную и изящную… обнаженную… открытую… Я смотрю на тебя… подвигайся для меня…

Рефлекторно вжимаюсь в его пах бедрами, теряя над телом контроль.

Девушка меняет позу, открываясь чуть сильнее, я вижу ее выбеленные нежно персиковой краской губки. И мне кажется, что все видят мои сейчас…

— Кир… — шепчу я, взлетая от накатывающего оргазма.

Разворачивая, он прячет моё лицо у себя на плече, обнимая крепче и значительно усиливая режим вибраций.

Из моих глаз сыпятся искры! Яя случайно встречаюсь взглядом с мужчиной, который стоит за спиной Кирилла. И это уносит меня окончательно, я зажмуриваюсь. Тело вздрагивает от сладких волн!

— Да… Да, — целует меня в шею Кирилл, обостряя все ощущения. Слышу его возбужденное дыхание.

Вибрация останавливается. Отдышавшись, отрываюсь от него, заглядывая в глаза.

— Приятный перформанс… не так ли?

— Аха… — выдыхаю я.

— Не хуже того, что был на стеклянном столе?

Ах ты…

Кусаю губы, пряча улыбку.

— Не хуже. Но так устала, что едва стою на ногах…

Мои бедра дрожат.

Кир смотрит на часы.

— Пора выдвигаться. Скоро наш самолет обратно.

— Уже? Но мы же еще не все посмотрели…

— В следующий раз. Мы же вернемся сюда?

— Может быть.

— Может быть…

На трапе самолета мне снова становится нехорошо. Хватаю крепче за руку Кирилла.

— Что? — обеспокоенно прижимает меня он.

— В глазах темно.

— Недосып и перелёты… и нервы.

— Хорошо бы, — прислушиваюсь я к своему телу. Месячные так и не пришли. И если бы не отрицательный тест, я бы серьезно запаниковала.

— Хочешь, по прилету отвезу тебя к врачу?

— Нет. Я сама схожу. И сделаю еще раз тест. На всякий случай.

— Сделай, — вздыхает он. — Но это крайне маловероятно, Саша. Увы.

— Ты говорил уже это. Почему?

— У меня была тяжелая форма дистрофии. В первую очередь страдает фертильность. И крайне редко восстанавливается потом.

Сжимая его кисть, я шокировано иду следом, пытаясь переварить сказанное. Пытаясь представить это. И ощущаю, как мне становится еще хуже. Желудок сжимается.

— Ты чем-то болел?…

— Я плохо питался.

— Почему?

— Сюда… — проводит нас стюардесса.

— Принесите, пожалуйста, воды, — шепчу я ей просевшим голосом.

В бизнес-классе восемь посадочных мест. Места за нами и напротив нас, через проход, уже заняты. Кирилл пропускает меня к иллюминатору.

Мне отдают стакан воды. Пью маленькими глоточками.

Потом расспрошу его. Сейчас не могу.

И вообще, я ловлю от него какую-то нервозность и раздражение на всех вокруг.

Пока рассаживаются люди в салоне, Кирилл сконцентрировано зависает в своём планшете, делая какие-то настойки на экраны, которые туда выведены. После инструктажа стюардессы, самолет трогается с места. Кирилл игнорируя просьбу включить авиарежим в мобильниках, продолжает работать в планшете в интернете.

— Выключите мобильные устройства, пожалуйста, — улыбается вежливо ему стюардесса.

— Три минуты… — не отрываясь от экрана.

— Необходимо выключить прямо сейчас.