Онлайн книга «Чай с жасмином»
|
— Почему?… — сглатываю ком в горле. — Чужой мужчина. Наедине. Все! Отцу позор. Мужу позор. Умереть лучше! — Я же к тебе не притронулся! — Кто поверит? — пытливо прищуривается. — Как доказать? Никак! Если девушка — жениться! Если жена — все! — Почему ты домой тогда не пошла?! Зачем на дорогу пошла?? — Обида! Гордость! Нельзя женщине… — ресницы стыдливо касаются раскосых высоких скул. — Дверь… ключ… не зайти. Муж не пустит! Наказал так! — Вот урод! Садист! Вздрагивает. — Что?.. Я не понимаю. — И что — стоять замерзать теперь? Смотри, там снег уже пошел. Опускает глаза. — За что он с тобой так? — Заслуживала. Как это… язык… Дерзкий? — За что? Черт… Прикасаюсь к ее ожерелью пальцами. Оно широким плетенным ошейником охватывает ее шею и спускается на грудь в декольте. Ледяное! Испуганно дергается от меня. — Снимай немедленно! Отморозишь себе все. Заболеешь! И уши тоже. Серьги. — Нельзя… — возмущенно смотрит, закрывая ладонью. — Почему? — Это… как это… — хмурится. — Защита отца! Всматриваюсь в ее глаза, отрицательно качаю головой. Не понимаю. — Оно ледяное. Шея, уши. Отморозишь! — Нет. Нельзя. — Да, почему?! — Отец любит дочь — дарит. Дорого. Муж может выгнать. И все. С голоду умереть тогда. А это защита. Надо всегда чтобы на тебе. Домой не зайдешь, не заберешь! Только то, что на тебе — твое. Все, что в доме — мужа. Кто любит — дарит защиту. Показывает по очереди колечки на пальцах. — Брат Амир. Амла Саид. Брат Хазир. Тетя Амина… Баба… А это… Показывает на колечко — тоненький ободок, выбивающийся по стилю из других. На ободе цветочек. Пять круглых лепестков, один отломан. Похоже на цветок жасмина. Мне нравится чай с жасмином и наблюдать, как эти цветы раскрываются в кипятке. — …От мамы родной передали. — И что — никогда не снимаете эту тяжесть?? — Если муж не любит. Или… как это… бах!! — всплескивает руками. — Взрывается!! Гнев! — Вспыльчивый? — Да! Нельзя снимать… — отрицательно качает головой. — В любой момент на улице! Беременная можно снять. Не может прогнать. Родила — может. — А отец? К отцу вернуться? — Как ему забрать?… Нельзя. Выкуп уплачен! А выгнали — плохая жена! Позор. Возьмет домой — сестры брать не будут в жены. Люди скажут — такие же! — Мракобесие какое-то! — Что?… — внимательно смотрит. — Откуда ты? Кто по национальности? — Аталар — арабы, Иран. Баба — турок. Мама — русская. Я… — пожимает плечами. — Я в Кайсери… живу… жила? — В прошлом веке? — вздыхаю я. — В Турции давно уже все по-другому. Девушки в миниюбках и… — Что? Не понимаю. — Почему нравы такие суровые? Законы давно сменились. — Севджили семьи по-старому живут. Традиции. Низкие семьи, как на западе живут. Честь забыли. От того, как двигаются ее губы моя голова кружится, и я каждый раз ловлю свой порыв сократить между нами расстояние и попробовать их на вкус. Теряю смысл того, что она говорит, пытаясь унять дрожь, охватывающую меня от ее голоса. Он — низкий, ласковый, проникновенный и хрипловатый, когда она говорит спокойно, а когда очень волнуется — звенит, как серебряный колокольчик. Захлопываю глаза, чтобы не испугать ее своими откровенными взглядами. Что я хотел сделать? О чем мы вообще? — Так! — протягиваю ей сумку. — Все можешь снимать. Положи себе в сумку. Я тебя никогда и никуда не прогоню. И ни к чему не притронусь. У нас в России ЭТО честь — не обидеть гостью. Согреется металл, захочешь… |