Книга Моя младшая жена, страница 31 – Янка Рам

— Нет…

— Какого чёрта ты всё время извиняешься?!

И мне снова хочется просить прощения за свои извинения. Втягиваю голову в плечи. Прикусывая губу, вжимаюсь в сиденье спиной.

Срывает машину с места так, что я со вскриком хватаюсь руками хоть за что-нибудь!

— Села в машину — пристегнись! Элементарно же!

— Простите… Я никогда не ездила на переднем сиденье.

Трясущимися руками пытаюсь справиться с ремнём. Вырывает у меня из рук и, не глядя, пристёгивает на ходу.

И в этом битом стекле его эмоций мы едем почти до самого дома. К концу мне кажется, что я почти задохнулась.

— Как прошёл твой день? — вдруг выдыхает он.

— Что?..

— Какое из этих слов ты не расслышала?

— Хорошо! — выпаливаю я. — Не знаю…

— Тебя никто не обижал?

— Нет.

— А этот парень?

— Простите…

— Я тебя выпорю! За твоё «простите». За что простить, м?

Всё это очень нервно.

— Что говорила с ним.

— Ты можешь говорить с кем угодно, Ляйсан. Ты не моя собственность. Ясно?!

— Да.

— Всё, иди домой.

Вылетаю из машины и убегаю к себе наверх.

Господи… Какой… строгий! Не поймёшь его! Что в итоге я могу делать, а что нет?! Что должна, а что не должна?! Ничего непонятно!

Смс от Тимура: «Спустись на ужин».

И моё сердце тревожно стучит. Рассердился опять на меня. За что именно — не сказал. Как так жить? Бегу к зеркалу в ванную, привожу себя в порядок. Заправляю ожерелье под высокий ворот домашнего платья. Ополаскиваю лицо ледяной водой. Спускаюсь по лестнице. Босые пальцы мелькают из-под длинного подола.

Останавливаюсь на входе.

— Надеюсь, ты не имеешь ничего против омлета со шпинатом?

— Люблю… вкусно…

С тревогой смотрю за тем, как он готовит у плиты. Это так неловко! А я что, должна сесть и ждать, пока мужчина мою работу делает?

— Салат могу приготовить? Соус? — срывается мой голос.

— Это было бы отлично.

Надеваю фартук, висящий рядом с ним. Вспоминаю, что так и не рассмотрела толком его лицо, бросаю взгляд на профиль и тут же отвожу глаза.

Волосы у него влажные, тёмно-русые. Короткая стрижка. Гладко выбрит… Летняя яркая рубашка расстёгнута. В разрезе мелькает рельефная грудь. От него пахнет не так приторно, тяжело и сладко, как от наших мужчин. Более прохладно. Ментолом и чем-то древесным. И ещё своим чисто мужским. Этот запах пугает и слепит, когда его слишком много.

Встаю в паре метров от него, дрожащими пальцами режу черри.

Чего я трясусь? Ничего плохого не будет. Он не злой. Вспыльчивый. Но быстро отходит.

— Уксус можно добавить в салат? Или лучше лимон? — ловлю я его эмоции как радар.

— Делай, как сама любишь.

Спокойно.

Добавляю лимон и листья салата.

— Соус сырный?

— Давай, — уже более дружелюбно.

— Плита нужна, — опускаю глаза.

— Пожалуйста, — снимает сковороду с плиты.

Мы меняемся местами.

И потом ещё меняемся пару раз. И я машинально шарахаюсь от него каждый, когда он оказывается слишком близко.

— Я не кусаюсь.

На лице ухмылка. Вижу её боковым зрением.

Что я должна сказать?

Молчать — неуважение. Извиняться — ругает.

Выкладывает пару кусков омлета на тарелки. Жду, пока отойдёт, и кладу туда же салат — себе и ему. Поливаю горячим соусом. Подаю на стол.

Пока ужинаем, листает что-то на телефоне.

— Какой цвет тебе нравится?

От неожиданности перестаю жевать.