Книга Моя младшая жена, страница 21 – Янка Рам

— В чём проблема? — вопросительно дёргаю бровью.

— Ну что Вы… не нужно было. Я бы спустилась. Зачем?.. Мужчина не должен…

— Я сам решаю, что кому должен.

— Оо… простите, — закрывает лицо руками. — Поучать взялась. Глупая…

Признание неправоты уже признак ума. А умная, пусть и фиктивная жена — это хорошая новость.

Оглядываю комнату. Тут и присесть толком негде.

— Помоги-ка…

Вручаю ей в руки поднос. Вытаскиваю низкий круглый столик в центр на мягкий ковёр. Водружаю поднос. Кидаю две напольные подушки.

— Так удобно будет?

Кивает.

— Садись.

Расправив подол платья, садится на колени на подушку. И я сажусь напротив. Настороженно смотрит на меня, не касаясь еды. Что происходит?

— Я опять нарушил какие-то табу твоей культуры?

Опускает смущённо свой пушистый веер ресниц.

— Рассказывай, — устраиваюсь поудобнее.

— Мужчины… — отрицательно качает головой, — не сидят за столом с женщиной. Если они им не махрам.

— Почему?

— Только махрам. Родственники. Матери могут… Пожилые… Молодые девушки прислуживают. Кушают отдельно. После… — на мгновение поднимает взгляд.

— Отменяется такое правило. В моём доме женщины не прислуживают.

— Нельзя? — удивлённо.

— Можно, — пожимаю плечами. — Только если хочется сделать приятно. Ешь.

— При Вас?

— Тоже нельзя?

— Не знаю. Уединение с посторонним мужчиной — харам.

Строго сводит свои изящные соболиные брови.

— Я не совсем теперь посторонний.

— Простите… да.

— Поэтому расслабься и ешь.

Разглядывает чашу.

— Это… суши? Я читала… Япония.

— Не пробовала?

— Нет.

— Это хаси, — показываю ей палочки. — Вот так надо держать. Острое любишь? Васаби? Немножко. Попробуешь?

Несмело кивает. В глазах спрятано любопытство.

Зайка какая… Ухмыляясь, демонстрирую ей последовательность.

— Немного васаби, потом соевый… Открывай рот.

— А? — взлетают её брови.

— Открывай, — требовательнее повторяю я, облизывая губы и возбуждаясь от двузначности. Подношу к её нежным пухлым губкам ролл. — Открывай рот. Я тебя покормлю.

Мои веки тяжелеют, в своих фантазиях я совсем в других обстоятельствах говорю ей это…

— Мужчины у вас не кормят женщин?

— Только в первую брачную ночь… сладостями… — вспыхивает она.

— Ну, считай, у нас первая. И коль мы с тобой отказались от её ммм… «сладких» вариаций, то придётся тебе отведать острого из моих рук.

Губы несмело размыкаются. Не моргая, обхватывает ролл, скользя губами по палочкам.

Вау…

Кровь бросается ей в лицо, глаза распахиваются ещё сильнее. Замирает.

— Остро?! Жуй! Рис погасит остроту.

Быстро жуёт, жалобно хныкая.

— Держи, — протягиваю сок, — запивай! Сейчас будет вкусно и хорошо.

Мда… Всё, как в первую брачную ночь!

«А ведь… я мог бы… пойти этой дорогой!» — проскальзывает крамольная мысль. Неудивительно! Её алеющие губы и скользящий по ним язычок выключают мою адекватность.

Выпивает половину стакана, на глазах проступают слёзы. Машет на лицо руками.

— Нужно поменьше васаби. Ты не ешь острое?

— Чуть-чуть можно… — допивает сок. — Много женщине — плохо.

— Почему?

— Острое разжигает похоть. Мужчине — можно. Женщине — стоит воздерживаться.

— Как интересно! Почему такое разделение?

— Мужчине похоть дана Аллахом, чтобы продлять свой род. А женщине не нужна похоть. Она просто не имеет права отказывать мужу… — опускает взгляд, — в праве наслаждаться ею. А её похоть бессмысленна.