Книга Доктор Sex, страница 100 – Янка Рам

— Как ты их нашел вообще?..

— Одна из пациенток собирает документы в суд, ей нужны выписки, а там подписи твоей нет. Ну и следом нашёл ещё несколько.

Двигаю ей папку. Щелкаю ручкой.

— Подпиши... А то... вдруг утром проспим... и не до этого будет. А мне с утра ей выписки отдавать.

Она зависает в моих глазах. И я ей много чего обещаю взглядом.

Ну давай... пиши! - застываю я в нетерпении облизывая губы.

Небрежно ставит подпись, мимо линии. Опускает взгляд на следующих бланк, пробегается взглядом. Снова ставит.

Я прикуриваю сигарету, она забирает ее у меня.

— Такси вызови, Костя.

— Адрес...

Ставя очередную подпись, диктует адрес. Вбиваю в приложение.

Остаются последние бланки. Те самые. Она опускает взгляд.

Не читай!

— И - да... Я скучал, Тань.

Отрывает взгляд от бумаг.

— А я знала... - игриво и чуть надменно ухмыляясь.

Не глядя, ставит подписи. Я убираю документы, застегивая папку. Расплачиваюсь.

Мы выходим на улицу, такси ждёт.

Открываю ей дверь, подаю руку, помогая сесть.

— До завтра, Тань.

— В смысле?... - обескураженно. - Ты не едешь?

— Не могу, - развожу руками.

— Почему?

— Я… в другую женщину влюблен. Ну и ты же знаешь, что я… Как там ты говорила про меня? Верный как дворняга, кажется? Тебе не понять, конечно, но прости дефективного, - подмигиваю ей дружелюбно.

Захлопываю дверцу. Смотрю вслед такси. Такого откровенного динамо Зубарева точно не схавает! Мы вылетим из отделения теперь вдвоем, Няшина. Как Бонни и Клайд, блять, как Пятачок и Винни, как... Ты - из-за меня, а я - из-за тебя!

Сегодня полночи опять рыдала в Гарика. Ну нет никаких сил на то, чтобы быть стойкой. Оказывается расстаться с мужчиной, в которого влюблена это ещё пол беды. Вторая половина беды обрушивается на тебя, когда ты понимаешь, что у него другая женщина. И видишь это...

Вторые полночи, я дописывала третью статью для Истомина.

Быть может, я дура. Но вот так...

Это единственное, что дало мне силы - идти и жить следующий день.

Сегодня домой возвращается Владик, и я собираю свои вещи в рюкзак, забираю его с собой.

Злоупотреблять гостеприимством я не хочу. И сегодня, если все получится, я переезжаю в... морг. И лучше об этом не думать.

Не понимаю, как смотреть Истомину в глаза, говорить с ним... Мир мой опять рушится, рушится... И, кажется, уже рушиться и нечему, но снова отыскивается какая-то неведомая конструкция, от разрушения которой больно.

Оставив рюкзак в сестринской, сижу на лавочке возле стойки за фикусом, прижимая к себе файл с распечатками и флешкой.

Мне очень хочется ему это отдать. Гораздо больше хочется сказать, что я люблю его и мне больно. Но не скажу...

Истомин хмурый, невыспавшийся и недовольный, с бумажным стаканом кофе в руке. И опять опаздывает.

— Доброе утро, - бросает на меня искоса совсем недобрый взгляд.

— Доброе утро, - шепчу я, опуская глаза.

— У тебя телефон недоступен, - пишет что-то.

— Да.

— Что "да", Люба?! - цедит он сердито. - Должен быть доступен.

— Он поломался, - вздрагивает мой голос.

— Да? Очень плохо...

Можно подумать, я сама не знаю, что плохо!

— Константин Захарович, - негромко о чем-то говорит ему старшая сестра.

— Что?.. Какое ещё дежурство?

— Вот вписан ты, посмотри... - сует она ему открытую папку.

— Нормально... - озадаченно вчитывается он.