Книга Сложный пациент, страница 87 – Янка Рам

Зависнув в своем маленьком мирке вне времени, мы сидим, прижавшись лицами.

Коленям больно на этом бетоне, да и холодно очень... Но так не хочется из него выныривать. Потому что происходит между нами что-то очень личное, глубокое и невыносимое. Разрывающие грудную клетку накалом тихих совершенно новых в моём мире эмоций.

Живая... Целая... В безопасности... Моя!

И я готов так сидеть очень долго. Но мне жаль ее коленей. Да и не сидеть я так хочу, я так хочу жить. В этом вот состоянии.

Обнимая за талию, помогаю ей встать.

Набираю своих.

— Всем отбой, нашел, - коротко бросаю в трубку.

Нашел на свою голову. Ведь не искал же женщину. Такую, вот, чтобы...

Марго хмуро и нежно гладит пальцами мои виски.

— Поседел? С тобой поседеешь... - сглатываю ком в горле.

Кладёт голову мне на плечо.

— Ты чего рыдала-то, а, королева мертвых? Кого убивать?

— Была уверена, что потеряла короля.

— Даже не мечтай. Я рядом теперь. Всегда.

Поднимает голову с моего плеча.

— Дан, а кто этот человек в секционной?

Настороженно перевожу взгляд следом за её взглядом на эти жуткие залы с покойниками.

— Мы не одни?

— Так... Пойдем.

Захожу следом за ней в ярко освещённое помещение. Унылый кафель, сталь, лампы, воняет специфически так… какой-то химией.

Я здесь уже был. Когда из того долбанного холодильника выбрался.

На столе - голое, бледное до синевы тело. Очень уязвимо и жутко смотрится.

Марго встаёт в изголовье и смотрит на лицо, закрывая его от меня.

Мой взгляд выхватывает знакомое тату на груди.

Хватая ее за локоть, оттягиваю назад.

— О, черт... - растерянно смотрю в мертвое лицо брата.

Смотрю как в разбитое зеркало.

Оттягиваю ворот свитера, делая глубокий вдох. Но удушье не отпускает. Я знал, что так будет. Но все равно стрёмно...

— Кто это?..

— Это... Яр, - срывается мой голос.

Делаю шаг ближе.

— Мой брат. Мы делали пластику оба, чтобы пользоваться одними документами. Он уже проверен всеми службами вдоль и поперек и на дактилоскопии в том числе. Они знают, что он - это не я. Проверен до того, как была сделана пластика. Они не нашли между нами никаких родственных связей. Мы родились в разных странах. И давно отъебались от его персоны. В общем, он был моим убежищем, в каком-то плане - порталом в нормальный мир. Выходом из моей клетки. Я иногда пользовался... Пока он не убил меня. Ты решила, что это я?

— Да.

Утыкается лбом мне между лопатками.

— Почему сердце тогда ещё не в банке?

— Член не зашёл.

— Ты опознала меня по члену?

— За мгновение, как ты появился.

Ты оплакивала меня?..

Глажу ее руки, обвивающие меня по поясу. Мне хочется ей говорить какие-то личные важные вещи про близость и родство, которые чувствую к ней. Но у меня нет в лексиконе ничего такого. И я молчу... Просто сжимаю ее кисти.

— Ты его убил?

— Нет. Его убрали те, кому он меня продал.

Не знаю, что говорят перед телом мертвого человека. Между нами все сказано. Покоиться с миром я не желаю, это пустое лицемерное пожелание. Что-то мне подсказывает, что нет покоя предателям после смерти.

Судьба дала ему в моем лице ещё лет тридцать сверху отведенных. Это немало. Но подарок он не оценил. Может, поэтому и не так много, как могла бы.

Мне хочется, чтобы на его могиле была не взрослая фотка, а детская. Тех времен, когда я любил его. Но… в этом всем нет никакого смысла, если он не любил меня тогда.