Книга Брак с гарантией, страница 78 – Янка Рам

— Вечер, - прикусывает губу, невинно порхая ресницами.

— Всё, поехали, - подаю ей руку, помогая сесть.

Отвожу их домой, высаживаю.

— А ты куда? - уточняет Ира.

— А я... - вздыхаю недовольно. - По делам, детка.

И сам еду в Хищнице Валерьевне. Паркуюсь у ее ворот. Звоню.

"Дверь открыта", - сообщает электронный голос.

Захожу во двор.

Выходит ко мне навстречу в атласном халате, останавливаясь на крыльце.

Разводит руками. В одной из них бокал.

— Ну неужели!.. - игриво.

Большая грудь едва ли не вываливается из выреза.

— Проходи. Держи, - протягивает мне бокал. - Хороший! Американский.

— Я за рулем.

— Да ерунда... Оставишь машину здесь. Завтра заберёшь.

Нюхаю спиртное в бокале. Бренди.

Из открытой двери играет музыка. "Царица".

— "Мальчик попал...".

Ну нет... таких ролей в моих сексуальных фантазиях нет.

С опаской оглядываюсь на ворота.

Ты взрослый тридцати двух летний мужик, Север, - уговариваю себя. Здоровый бык! Что за панические атаки от вида голодной бабы? Не изнасилует же она тебя?

Ну, блять, страшно!

Иралексевну хочу, а не вот это всё.

— Проходи-проходи...

Алиса помогает мне накрывать ужин.

Даю им выбрать тарелки. У меня все разные, каждая со своим лицом.

Вася с Андрюшей на руках рисует еще один экземпляр енота.

Иваныч сидит, прижавшись к моей ноге.

Поставив на беззвучный режим, не отвечаю уже на третий звонок от мамы. Не хочу...

— Из какой ты тарелочки будешь кушать?

Алиса долго выбирает, перебирая их.

— Вот эта!

Оставляет в сторону тарелку со снегурочкой.

— А эта... ему, - шепчет, выбрав для Васи.

Там Винни с шариком и Пух с ружьем.

Кладу им по обжаренной сосиске.

Да, я знаю-знаю, что детям такое нельзя. Но Вася все еще обижен, а сосиски он очень любит. Пусть сегодня будет "вредно"!

— Две ему положи... - шепчет Алиса.

— Их всего две.

— Мою отдай...

— Тебя напугал интернат? - шепчу ей в ответ.

Кивает.

— Мамин "этот" сказал мне, что непослушных детей отдают в интернат. Там всё невкусное! - делает большие глаза. - И маму не пускают.

— Нормальное... - слюнявит карандаш Вася. - Только курица одна. Суп - курица, с картошкой курица, с капустой курица, с макаронами курица... задолбала эта курица... - рисует полоски еноту. - А молоко с пенкой, фу... и икра кабачковая... Она ничо так... но некрасивая. А еще манка...

— Там бьют? - бежит к его столу Алиса, наклоняясь и заглядывает в глаза.

— Дерёмся... - бывало и без лишних эмоций уточняет он, не поднимая на нее взгляда.

— Украдывают всё твоё?

— Да...

— И не отдают тебя? Не отпускают?? - испуганно перекашивается ее лицо.

— Угу... только в субботу.

— Ира! - поднимает она на меня взгляд. - Зачем его отдавать?

Вздыхаю.

— У Васи другая мама, не я. Чтобы забрать, суд должен так решить. А он что-то не решает. То у нас места мало, то денег, то одежды, то еды...

Ее глаза наливаются слезами, губы дрожат.

— Ты то чо? - скептически смотрит на нее Вася. - Тебя не заберут. У тебя Север.

— А твоя мама... у-мер-ла? - срывающимся шепотом спрашивает Алиса, словно сама пугаясь того, что сказала.

— Живая... бросила просто ... - ворчит Вася, переписывая на объявление цифры моего номера.

Ряд ползёт по странице под наклоном вверх, словно ухмыляется.

— Почему? - ставит рядом с ним тарелку Алиса.

У меня все летит из рук в раковину от этого вопроса. От чувства вины тошно.