Книга Брак с гарантией, страница 40 – Янка Рам

Проверяющие какие-нибудь?

— И ничо я не стучу! — смотрит на них исподлобья Василий.

— Вась! Идем-идем... — машет ему руками Ира.

— А почему у вас инструменты раскиданы во дворе? Пила, молоток, гвозди, в конце концов. Ребенок может пораниться.

Василий, когда бежал, перевернул банку с гвоздями.

— Это не у них. Это у меня. Мы — соседи.

— Нда? — измеряет взглядом.

— Нда.

Две другие дамы заходят за Идиониной, эта продолжает изучать двор.

— Спички... — недовольно поднимает с мангала.

— Это мои.

— Это не имеет значения, если ребенок в этом дворе гуляет.

— А он здесь только под присмотром Ирины Алексеевны гуляет.

— Мм... А это что? — топает ногой по крышке люка.

— Колодец.

— Почему без замка?

— Попробуйте открыть. Крышка люка весит двадцать пять килограмм. Ее без "плеча" и взрослый не откроет.

— Это я уже не знаю — откроет или не откроет. Моё дело отметить, безопасно ли жилье.

— Жилье за дверью. Это общая придомовая территория. По вашей логике надо всех детей из ближайшей многоэтажки у родителей забрать, потому что в каждом дворе есть люки? Вы лучше у соседей спросите характеристику Идиониной. Полезнее будет.

— Я спрашиваю только у располагающих к доверию.

— А я чем не вышел?

— Ну, вот что-то не располагаете.

Фотает бутылку из под водки.

— Здесь мой ацетон, — забираю. — Видите, с краской работаю.

— Еще и ацетон... — пишет.

— Мой! Я за ним слежу. Бдительно. Храню под замком.

— По-нят-но... — не отрывая глаз от своего блокнота.

Вот сразу чувствуется, сука.

Захожу домой, слушая из своей комнаты, как они шарятся на кухне, а Ирина оправдывается.

— Ирина Алексеевна, можно, мы с Васей пообщаемся без вашего присутствия.

— Конечно... — растерянно.

Стою за стеной, у двери, сложив на груди руки.

— Васенька, ну, расскажи нам: тебе нравится у тети жить?

— Нравится... — бурчит.

— А чем нравится?

— Всем.

— А конкретнее. Чем ты любишь здесь заниматься?

— Всем.

— Расскажи...

Тяжкий вдох.

— Мангал нравится.

— Ты сам разводишь огонь?

— Конечно! — важно врёт Василий.

Изображаю рука-лицо.

— И тётя тебе разрешает?

— Мм... — начинает теряться Вася. — Нет? — опасливо.

— То есть, она не видит, как ты его разводишь?

— Мм... не знаю.

— Ты не переживай. Просто отвечай честно на вопросы, и все. Тебя никто ругать не будет.

— А Ириску? Иру. Тётю.

Перебирает, как правильно называть, совсем растерявшись.

— Помогаешь тёте?

— Конечно!

— Как помогаешь?

— Ну... всяко. Мою, там... убираю... — сочиняет. — Есть готовлю. Дрова рублю!

Эх, Вася-Вася... — закатываю я глаза. Надеюсь, есть у них мозги отличать детские фантазии от реальности.

— Какой молодец... — тон такой, словно опять пишет в блокнотик.

— А чьи это сигареты, Вася?

— Севера!

— Кого?

— Север! Ну... как там? Сева. Сосед наш.

— А он у вас часто бывает, да?

— Где бывает?

— У вас. В гостях.

— Аа... нет! Мы живём же тут все вместе.

Сжимаю переносицу. Ох, Василий.

— Север, значит, живёт с вами?

— Мм... нет. Да. Не знаю, — уловив в тоне подвох, начинает петлять он.

— Не обижает тебя?

— Нет!

— А тётю?

Если я сейчас тормозну этот допрос на минималках и объясню им ситуацию, это ИрАлексевну совсем закопает? Или наоборот?

Шушукаются завуалированными полуфразами. Но улавливается неодобрение.

— Что у тебя сегодня было на обед?

— Не знаю...

Видимо, тоже уловив это все, Вася вдруг встает в бычку, отказываясь отвечать на вопросы. На все — "не знаю".