Книга Брак с гарантией, страница 143 – Янка Рам

Сына Иваном назову.

Алиса уже спит на заднем сиденье.

— Куда мы едем? – настороженно уточняет Ириска, когда я выезжаю за город, двигаясь по скинутому Добрыней маршруту.

— Страшно? – ухмыляюсь.

— Пф!... Анекдот вспомнила.

— Жги.

Рассказывает с Одесским акцентом и смешной мимикой, в ролях:

— Выскакивает бандит перед женщиной с ножом. "Деньги или тело?". Она ему: "Да откуда у честной женщины деньги? Берите таки тело, если умеете! Только я вас заранее предупреждаю, что готовить я не умею, у мамы характер тяжелый, а шоб вы понимали, за квартиру у меня долг за три месяца, и кран течёт. И кошка с лишаем! И кстати, шапочку наденьте, на улице сыро, а мне больной муж дома не нужен!".

— Оплатил я твой долг, честная женщина, – смеюсь. – Давай еще...

— Идет приличная девушка через парк. Выскакивает маньяк. Затаскивает ее в кусты. Надругавшись, довольно встает и спрашивает: "Ну, и что ты скажешь дома своим родителям?". "Правду скажу. Что шла домой, поймал меня маньяк, два раза изнасиловал...". "Погоди, погоди! Один же...". "А ты что, торопишься??", – строит мне глазки, хлопая ресницами.

— Ахаха! Какие у вас художественные намёки, Ирина Алексеевна. Зачет...

— Ну... флиртовать я не умею, а по одесским анекдотам у меня пять!

Едем дальше.

С умилением и восторгом смотрит на мой профиль.

Я таю под ее взглядом. Давно на меня так женщина не смотрела. Словно я подвиг совершил. Из огня ее спас. А я же не совершил. Так... бытовуху всякую разруливаем.

— Что?

Отрицательно качает головой.

— Просто…

Уже за полночь.

Луна полная. Россыпь звезд, полоса млечного пути.

Это всё – роскошь. Мне хочется, чтобы моя женщина эту роскошь умела ценить.

Мы сидим у костра в надувном кресле Добрыни.

Сам он воюет со своим детским батальоном, пытаясь всех уложить в большой детской палатке.

Ириска сидит между моими бедрами, опираясь на меня спиной.

В ее руке открытая бутылка ликера, в моей – коньяка.

Снимаем стресс последней недели.

Ириска смотрит на небо. Ресницы медленно смыкаются. Хочется целовать. Но смущать ее не хочется. У костра тусовка.

Засунув руку под ее спортивный костюм, вожу пальцем по рёбрам.

— Ты дженпельмень или нет?! – слышен возмущенный голос Алиски из детской палатки. – Уступи девочкам!

— Гыы... – ржут пацаны.

— Угомонились, пельмени! – доносится голос Добрыни. – Малую разбудите.

— А Вася у Маши слуховой аппарат стащил! – стучит Алиска.

Ира тут же тревожно дергается в моих руках. Сжимаю крепче, не отпуская. Разберутся без нее.

— Я попробовать! – возмущается Вася. – Ябеда!

— Но-но! Не ябеда, а осведомитель, – поправляет его Добрыня. – Давай его сюда... Потеряете тут. Никитос... а где Ник вообще?

— Дядька спит уже.

— Так, ладно, Ярый, ты тогда на карауле. Без Ярика из палатки нос не высовывать, всем ясно? Ирина! Это что такое?!

Ириска снова дергается.

— Это не тебе, – прижимаю к себе. – Тезка твоя.

— А чо сразу Ирина?! – возмущается племяха. – Это Мирон кириешки притащил.

Уютная возня в палатке продолжается.

Под моей ладонью тревожно бьется сердце.

— Команда какая была? – тихо шепчу ей.

— Какая?

— Расслабиться. Ты ни за кого не отвечаешь сегодня. И за себя – тоже.

— Просто... столько людей.

— Это все – наши люди, "свои". А мы с тобой – "их люди".