Книга Брак с гарантией, страница 138 – Янка Рам

Это подделка документов, Ирина Алексеевна!

Да, но я в отчаянии.

Видимо, в моем роду были криминальные элементы, если в отчаянии я все время прихожу только к одному решению. Вот в кого Василий!

— Ира... – машет пальцами мне Север.

Вытягивает меня из кабинета. Заходит сам в соседний, к директору. Закрывает перед моим носом дверь.

Я опустошенно сажусь на страпонтен у стены. Рядом с девушкой. У нее в руках бумаги. На первой актерские хедшоты.

Милая и юная.

— Вы новая практикантка?

— Угу.

— Понятно. Удачи вам, – вздыхаю я. – Будьте осторожны тут с людьми. Особенно... – киваю на дверь. – И постарайтесь попасть к Алле Борисовне. Она талантливый режиссер. В отличие от... – снова киваю на дверь.

— Всё будет хорошо, – вежливо улыбается.

— Боюсь, что нет... – морщусь с отвращением.

— Точно вам говорю. У меня мама начальник в трудовой инспекции.

Милая улыбка на мгновение становится хищной.

— Ааа... да? Это прекрасно, – вздыхаю я. – Тогда просто удачи! Пусть зрители вас полюбят.

А у меня мама... не начальник трудовой инспекции. Но у меня, слава всем богам, есть Север. И я смотрю на закрытую дверь в надежде. А вдруг он сейчас опять сотворит волшебство?

Через какое-то время выходит, держа в руках характеристику в файле.

— Пойдем, – забирает меня. – Где здесь отдел кадров, они допишут данные по стажу и печать поставят.

И я иду за ним, как утёнок. Так ходили у нас студенты за родителями при поступлении. А я бегала тогда одна.

Вытягиваю у него из рук.

— "...пользуется заслуженным авторитетом, уважением коллег и руководства. Отличается выдержкой, тактичностью, доброжелательностью и отзывчивостью. В общении вежлива...", – поднимаю на него глаза. – Как ты сделал волшебство?!

— Увы, это не волшебство. До нового года ты уходишь в отпуск за собственный счет. Но числишься в театре.

— Понятно... – тяжело вздыхаю я. – Штош... А потом?..

— А потом мы будем решать эту проблему. Пока решаем другую. Ты талантливая девочка, прорвёмся!

— Меня не возьмут в другой театр. Везде свои!

— Значит, у тебя будет свой театр. Человеку нельзя быть там, где его не хотят, детка. Особенно женщине. Женщины не для войны.

— А для чего?..

— Для любви. И здесь тебя не любят.

В любом случае, это лучше, чем увольнение, – уговариваю себя. Ведь все равно додавят.

— Почему мне так не везет?

— Тебе везёт, ясно? – строго.

— А как мне это почувствовать?? Все, что я пытаюсь сделать, не получается! Все всегда против меня! Меня везде не любят! Ты меня понимаешь? Как??

— Скажи: "Как хорошо, что я наконец-то уволилась, и мне не надо видеть эти мерзкие рожи каждый день!"

Бормочу, не вникая.

— "Не верю". Репетируй.

Заходит в кабинет кадровиков, оставляя меня в коридоре.

Оттуда выходит наша примадонна с кислым надменным лицом.

— ...Мерзкие рожи... – как раз бормочу я.

О, да.

Мы не здороваемся. Атмосфера у нас как в серпентарии. Может, Север и прав, и мне повезло уйти отсюда?

Вот бы Алла Борисовна забрала на себя руководство!

После театра мы едем в дом моего детства...

Давно не была там.

Смотрю в окно. На светофоре, Север сжимает мое запястье.

— Это что такое?

— Что?

— Стучишь...

Да, сердце мое надсадно лупит от тошного ожидания унижений.

— Я... не люблю... свою мать. И ее... Колю.

— Как мать зовут?

— Галина Филипповна.