Книга Мама для Его дочери, страница 47 – Наталия Ладыгина

— Полин, выходи, — говорит Мирослав дочери, чем выводит меня из размышлений. — Ты тоже, — смотрит на меня.

Я абсолютно никакая, и он это видит. Заторможенная. Потухшая. Замученная.

Очень медленно вышла из машины, но дверь захлопнула с силой.

— Пойдем, Устина! — Полина берет меня за руку и ведет к дому. Это та самая поддержка, которой мне не доставало. — Я могу сделать тебе чай! Хочешь?

Какая же она все-таки хорошая девочка. Умненькая. Искренняя. Добрая.

— Конечно хочет, — Мирослав отпирает дверь, отключает сигнализацию и пропускает нас в прихожую. — Входите.

— Тогда я побегу греть чай! — девочка спешит сбросить с ног ботинки, шубку и шапку. Мчит вглубь дома.

Мирослав начинает помогать мне снять пальто, но теперь я не вздрагиваю как раньше. Я больше не опасаюсь его. Все тайны между нами раскрыты. Бояться нечего.

— Ты… ты не обязан…

— Не начинай, — обрывает Мирослав, оставаясь позади. Я сама к нему оборачиваюсь. — Я тебе не чужой. И я не буду притворяться, что не рад такому исходу.

— Ты это сейчас серьезно?..

— Ты не любила его. Вчера ты множество раз мне это подтвердила.

— Думаешь, я люблю тебя?..

Люблю. Еще как. Понимаю это сейчас как никогда. И корю себя за все ошибки.

— Теперь, может, и нет, — качнул головой. — Но у нас еще есть время.

— Мирослав…

— Пойдем в гостиную, — подступает ближе. — Полина тебе скоро чай принесет.

— Ты бы не гонял ее мне прислуживать…

— Она сама желание изъявила. Нравишься ты ей. Мамой тебя она своей потенциальной видит. Говорила, что ты ей снилась еще до встречи с тобой. Представляешь?..

— Да… Она мне говорила.

Мы двигаемся в сторону гостиной, входим в нее, и я вижу полный порядок после наших вчерашних посиделок. Сомневаюсь, что он сам с утра убрался. Должно быть, вызвал уборщицу.

— Полина очень сострадательная, — присаживаюсь на диван.

— Мда… — протянул Мирослав, садясь напротив меня на другой диван. — Как бы ей это потом боком не вышло…

— У нее все будет хорошо. Я уверена.

— Ты и про себя так думала? Что все будет хорошо?..

— … — молча отвожу растроенный взгляд в сторону.

— Извини. Я просто… немного зол.

— Я… вижу.

— Но тебе куда хуже сейчас. Хотя по идее должно было стать легче.

— А мне и стало легче.

Угрызения совести как-то на нет сошли. Теперь только злость. И мне ни черта не жаль наш брак. Жаль мне другое, то, как я из кожи вон лезла объясниться с ним, в то время как он изображал из себя жертву.

Это каким дерьмом надо быть… Он хотел ребенка от меня, а от женщины, которой он уже сделал его — он ему не нужен. Он не столько ребенка хотел, как меня ткнуть в то, что я не могу иметь детей. Ему нравилось гнобить меня, а потом, обижаясь, таскаться к моей подруге.

— Чай готов! — в гостиную входит Полина с чашкой чая. Осторожно ступает по мягкому ковру.

— Спасибо, Поль, — осторожно принимаю чашку в руки. — М-м-м… как пахнет.

— Там малиновое варенье!

— Здорово! Я люблю малиновое варенье! Садись с нами, — хлопаю ладонью рядом, и девочка спешит сесть рядом со мной, примерно сложив ладони себе на колени.

— И как мы будет проводить новогодние праздники? — спрашивает Поля отца. — Ты обещал, что будет весело!

— Значит, будет весело, — кивает Мирослав. — Устина составит нам компанию. На все праздники.

Он уже все решил, меня толком не спросив.