Книга Мама для Его дочери, страница 25 – Наталия Ладыгина

Разворачиваюсь и направляюсь в сторону его дома. Еду медленно. Оттягиваю момент нашего разговора. Ведь я сомневаюсь, что он сейчас позволит мне просто отсиживаться с его дочерью и собирать мозаику. А еще мне перед Полиной жутко стыдно. Я обманула ее.

Но, сколько бы я не тянула, вскоре мы подъехали к его дому.

Я вышла из машины, он тоже. Встретились взглядами. Мирослав подошел ко мне, схватил за руку и повел в дом как какую-то преступницу.

— Папа! Устина! — без верхней одежды к нам на крыльцо выбежала Полина. — Что случилось? Почему ты ушла?!

— Полин, все хорошо. Нам нужно было с Устиной отъехать ненадолго.

— Зачем?

— Поль, тебе уже спать пора давно.

— Я не хочу спать!

— Тогда посмотри мультфильмы на диване. Мне с твоей подругой надо поговорить. Совсем недолго.

Я смотрю на Полину и плакать хочу. Настолько несчастной она сейчас выглядит. Обиженной.

— Мне запереть дверь? — спрашивает девочка.

— Да, пожалуйста, Поль, — просит ее отец и помогает, а точнее, сам снимает с меня пальто. Я разуваюсь. — Пойдем, — приказывает мне.

Ставит меня в такое положение, в котором я не могу ему возражать. Здесь же Полина. Ей не стоит видеть нашу «борьбу». Ни словесную, ни тем более физическую.

— Хорошо, — соглашаюсь.

— Наверх, — звучит позади.

Он хочет, чтобы я поднялась с ним наверх, видимо, для объяснений. И я иду. Уже на втором этаже Мирослав обгоняет меня, чтобы открыть передо мной дверь в комнату, что рядом с комнатой Полины.

Я сразу поняла, что это его комната. Она так напоминает комнату в его квартире. Ту самую, в которой я когда-то бывала. Мне даже кажется, что все на тех же местах. Кровать там, шкаф… Да и сама аура. Думаю, окажись я в этой комнате без его участия, я бы невольно вспомнила о нем.

Молча отхожу к окну, смотрю сквозь тюль на улицу. Он, кажется, у двери остался.

Молчит.

А я сама начинаю, ведь я знаю чего он хочет:

— Это было неожиданностью. Я тогда уже успела позвонить тебе, попрощаться. Я потом узнала, — очень тяжело вздыхаю. — Дашка… она не знала. До сих пор не знает. Узнал отец. Случайно. Услышал мой разговор по телефону с подругой. Он тогда залетел в мою комнату, вырвал у меня телефон из рук, разбил его…

Слышу, как Мирослав зашевелился в мою сторону, и я обернулась.

— Он тебя побил? — спросил так, будто хотел, чтобы это было так, но в то же время он очень переживал. — Скажи мне правду, Устина. Он тебя побил и ты…

— Нет, — всхлипываю. — Он меня ударил, но с ребенком ничего не было от этого. Я делала аборт. Отец… отец привел меня в какую-то стремную больницу. Там мне все сделали. Я после этой так называемой операции две недели подняться с кровати не могла. Боли были жуткие.

Отец тогда продешевил. Хотел, чтобы поскорее, и чтобы подешевле. Потому, я думаю, так и получилось.

— Он тебя заставил?

А вот сейчас я почувствовала беспокойство. Не за себя, а за отца, который сейчас почти пожилой человек. Мирослав может и сорваться на него. Однажды он уже чуть не сорвался. Но я смогла его удержать.

— Нет… Да… И нет, и да. Я была растеряна. Я знаю, что могла не допустить этого, но я… допустила.

— Нет, ты мне сейчас скажи, как в точности все было, — приказывает Мирослав, подойдя почти вплотную ко мне. — Он тебе угрожал? Что он говорил? Все говори.

Он будто в поисках оправдания для меня. Ищет, ищет их. Не хочет верить в реальность, которая давно свершилась. Я пошла это. Меня спрашивали. Никто бы против воли не усадил бы меня на то кресло. Да, было давление. Но все это я.