Книга Ненавидь меня нежно, страница 77 – Морана Ран

Потом вытерся салфеткой, застегнулся и вернулся обратно.

Он вышел в зал, и тут его перехватил Марк.

Марк не был пьян. Он стоял у бильярдного стола, вертя в руках телефон. Его лицо было серым.

— Клим, посмотри на меня, — голос Марка дрожал.

Клим остановился, лениво опершись о край стола.

— Чего тебе?

— Я сейчас говорил с Лизой, подругой Николь. Она рассказала, что они встретили твою мать в магазине. И Ника при ней, — Марк сглотнул, — Ника при ней хвасталась, как ты бегал за ней. Как звонил ей по ночам. Как прохода не давал.

Клим замер. Чего, бля? Эта стервочка похоже, пошла в лобовую атаку.

— И? — холодно спросил он.

— Ты спишь с ней? — зашипел Марк, и в этом вопросе было столько боли, что несколько парней рядом обернулись. — Ты мой лучший друг. Ты знал, что я... что я не могу её забыть. Скажи мне в глаза, что это всё вранье. Что она просто мстит тебе этими сплетнями.

Клим обвел взглядом присутствующих, все замерли, жадно впитывая каждое слово. Скрывать что-то дальше не было смысла. И, честно говоря, ему надоело скрываться.

— Да, — четко произнес Клим. — Я с ней сплю. И звонил ей по ночам. И делал всё то, о чем она там трепала своим подружкам.

Марк шагнул ближе, лицо красное, глаза полные ярости.

— Ты… ты просто ублюдок, Клим. Ты её сломал. Ты меня сломал. А теперь ещё и гордишься этим?!

Клим не двинулся. Только кулаки сжались.

— Я сказал, да. И что дальше?

Марк замахнулся. Клим перехватил его руку на лету, крепко, без лишнего усилия.

— Знай своё место, — сказал он тихо, но так, что все услышали, — лучше не зли меня, и не отсвечивай.

Марк дёрнулся, пытаясь вырваться.

— Из мужской солидарности, оставь её. Пожалуйста. Она нормальная девчонка. Она не заслуживает тебя. Ты, чудовище!

Клим медленно разжал пальцы и толкнул Марка в грудь, не сильно, но достаточно, чтобы тот отступил на шаг.

— Нет.

Марк стоял, тяжело дыша. В глазах смесь ярости, боли и чего-то, что походило на поражение.

Голос был хриплым, почти сломленным:

— Ты изменился. Раньше ты хотя бы притворялся, что тебе не всё равно. А теперь ты просто берёшь то, что хочешь. И плевать, кого это сломает.

Клим усмехнулся.

— Я всегда был таким, пора повзрослеть Марк.

Клим вышел на террасу бара. Холодный горный воздух после душного помещения ударил в легкие, немного проясняя мысли. Он прислонился к перилам, достал телефон и набрал номер матери.

Пока шел гудок, Клим медленно провёл языком по внутренней стороне щеки, обдумывая услышанное.

Значит, решила играть. Решила переписать историю. Сделать из него влюблённого кретина.

Значит любит, когда за ней бегают.

— Добрый вечер, сын. Как отдых?

Тон Елены Зарницкой был ровным, безупречно светским. Только та холодная, отточенная ясность, которую он унаследовал.

— Пойдет. Как вы там? — Клим прикурил сигарету, глядя на темные очертания гор. Баловался иногда, а вообще курение он не жаловал.

— Мы в предпраздничной суете, ждем пару семей на ужин, дом уже полностью задекорирован. Отец распорядился подать коллекционное шампанское, так что вечер обещает быть утомительно-идеальным.

— Отлично, — Клим выпустил густой дым. — Что там с Николь Громовой? Слышал, вы пересеклись.

В трубке воцарилась короткая, многозначительная пауза. Клим кожей почувствовал, как мать на том конце провода едва заметно улыбнулась.