Книга Ненавидь меня нежно, страница 73 – Морана Ран

Я откинулась на сиденье. Сердце колотилось где-то в горле. Пальцы всё ещё дрожали, от злости, от адреналина, от того, что вчера я ушла от него победительницей, а сегодня он всё равно умудрился напомнить, это ещё не конец.

Снег за окном падал густо, засыпая дорогу белым. Мой транспорт набирал скорость, унося меня прочь.

Но я знала, это перерыв между раундами. Основная схватка еще впереди.

Автомобиль мягко въехал на территорию, через высокие кованые ворота. Длинная подъездная аллея, вымощенная тёмным гранитом, вела мимо заснеженных елей и фонарей в стиле лофт, которые мама заказывала в Италии. Дом стоял в конце, современный, в три уровня, с огромными панорамными окнами от пола до потолка, плоской крышей и фасадом из светлого камня и чёрного металла. Никаких башенок и лепнины, чистые линии, минимум декора, максимум пространства и света. Даже зимой он выглядел как будто светился изнутри.

Папа припарковался в подземном гараже, там уже стояли мамин белый Range Rover, мой старый Porsche Cayenne и коллекционный Aston Martin, папы. Мы вышли через лифт прямо в холл первого этажа.

Мама ждала у входа. Она бросилась ко мне, обняла так, как ни обнимала даже когда я вернулась с Лондона.

— Доченька, наконец-то. Я уже волновалась.

За её спиной открывался вид на гостиную. Мама опять все переделала. На полу новый, серый ковёр ручной работы, на стенах несколько картин из галереи, которую мама курирует. Всё дышало деньгами, но не кричало о них, это был тот уровень богатства, когда роскошь выглядит как естественное продолжение жизни, а не как понты.

— Ужин через полчаса, — сказала мама, гладя меня по волосам.

Я кивнула, поднялась на второй этаж в свою комнату, ту самую, которую не меняла с детства, только теперь там появился новый встроенный гардероб и панорамное окно с видом на заснеженный сад и освещённый бассейн.

Я стояла у окна, смотрела, как снег ложится на террасу, и вдруг поймала отражение в стекле, уставшая, но уже не такая сломленная. Здесь, в этом огромном, идеальном доме, где всё под контролем, где никто не шантажирует, не унижает, не играет в психологические войны, я наконец почувствовала, что могу дышать полной грудью.

Вечером мы ужинали в столовой, длинный стол из ореха, свечи в серебряных подсвечниках, тихая классика из колонок. Папа рассказывал про новый проект в офисе, что-то связанное с редкоземельными металлами и зелёной энергетикой, мама, про выставку, которую она готовит в январе. Я слушала, ела, улыбалась. Они не давили вопросами про Атлас. Только мама, когда мы уже пили чай в гостиной у камина, тихо спросила:

— Всё хорошо, солнышко?

Я посмотрела на огонь, на языки пламени, которые отражались в бокале.

— Уже лучше. Правда.

Она просто кивнула и сжала мою руку.

Следующие дни прошли в той самой уютной, размеренной роскоши, которую я раньше воспринимала как данность, а теперь, как убежище. Утром, йога в домашнем зале с видом на сад. Днём, прогулки по участку в тёплых пуховиках, кофе на веранде, чтение книг у камина. Вечером, кино в домашнем кинотеатре с попкорном и пледом.

Я проверяла телефон реже. Клим молчал, ни постов, ни намёков, ни сторис с пальмами или горами. Даже не знаю, где он будет праздновать Новый год. Его профиль был как замороженный. Я даже не блокировала его заново, просто перестала смотреть.