Книга Ненавидь меня нежно, страница 13 – Морана Ран

Я молча села на свое место. Горничная тут же поставила передо мной тарелку с прозрачным консоме.

— Значит, Лондон всё-таки закончен, — произнес отец, не поднимая глаз от биржевых сводок. Его голос был сухим, лишенным малейшего намека на родительское тепло. — Марк звонил мне утром. Он утверждает, что ты бросила учебу из-за эмоциональной нестабильности. Я рассчитывал, что ты выше этого, Николь. Громовым нужны люди, способные держать удар, а не те, кто бежит в кусты при первом же кризисе в отношениях.

Я сделала глоток воды, чувствуя, как внутри закипает азарт. Впервые за долгое время я точно знала, что делаю.

— Я не бросила учебу, папа, — ответила я, глядя прямо на него. — Я просто поняла, что британское образование слишком... декоративно. Оно учит манерам, но не учит выживать. Мне нужно нечто иное. Я перевожусь.

Отец наконец отложил планшет. Его взгляд, холодный и проницательный, обычно заставлял моих кавалеров заикаться и искать выход.

— И куда же? — мама вопросительно приподняла бровь, и в ее голосе прозвучала слабая надежда на что-то приличное, вроде МГИМО. — В Высшую школу экономики?

— Я подала документы в Атлас, — произнесла я.

В столовой воцарилась такая тишина, что стало слышно, как стучат часы над камином. Атлас, или официально Научно-исследовательский центр прикладной стратегии. Это не был университет в привычном понимании. Закрытый комплекс, спрятанный в глухих лесах Карелии, на берегу Ладожского озера.

Там не было факультетов дизайна или медиакоммуникаций. Там была «Теория игр», «Психологическое подавление» и «Аналитика катастроф». Там жили по уставу, в аскетичных бетонных кельях, без личных водителей и возможности вызвать доставку еды.

— Ты шутишь, — отрезал отец, и его глаза сузились. — Атлас — это место для тех, кто собирается управлять страной или теневыми секторами экономики. Это не место для двадцатилетней девочки, которая привыкла менять наряды трижды в день и рыдать из-за сломанного ногтя. Ты не выдержишь там и недели. Тебя сломают на первом же вступительном тесте, когда заставят провести сутки в лесу без спичек.

— Я уже прошла психологическое профилирование, папа. Мои баллы по стрессоустойчивости выше, чем у большинства их абитуриентов-мужчин, — я позволила себе тонкую, почти змеиную усмешку. — Я поступаю на факультет «Деструктивного анализа».

— Кто тебе вообще рассказал про это место? — мама выглядела по-настоящему испуганной. Ее идеальный мир, состоящий из вернисажей и благотворительных вечеров, только что дал трещину. — Это ведь не твой мир, Николь. Там... там учатся такие, как Клим.

Я медленно кивнула, смакуя этот момент.

— Именно. Клим Зарницкий. Он перевелся туда год назад. Сказал, что ему нужно отточить инструменты контроля перед тем, как занять кресло в совете директоров. Ему сейчас двадцать два, идеальный возраст, чтобы окончательно превратиться в машину.

Я сделала паузу, чувствуя, как имя Клима жжет язык.

Отец долго молчал, его пальцы мерно постукивали по столу. Я видела, как в его голове идет расчет рисков.

— Зарницкий в Атласе, легенда, — наконец произнес он. — В свои двадцать два он уже консультирует структуры безопасности. Он один из самых жестких студентов за всю историю центра. Николь, он сотрет тебя в порошок. Там нет Марка, который будет тебя защищать. Там вообще нет жалости. В Атласе на последнем курсе лучшим дают право ломать новичков. Ты понимаешь, к кому ты идешь в лапы? Он будет твоим законом. Он будет решать, спишь ты сегодня или бежишь десять километров по болотам. Он выжмет из тебя всё, чтобы доказать свою теорию о твоей никчемности.