Книга Ненавидь меня нежно, страница 127 – Морана Ран

Она не выглядела удивленной. Напротив, в ее улыбке читалось странное сочетание грусти и понимания. Она отступила в сторону, пропуская его в холл.

— Просто Дарья. Проходите, Клим. Мы ждали, что вы приедете.

Из глубины дома появился мужчина. Роман Викторович Громов. Высокий, подтянутый, с хмурым лицом. Он остановился в нескольких шагах, заложив руки в карманы брюк, и его голубые глаза, холоднее, чем лед Ладоги, впились в лицо Клима.

— Роман Викторович, — Клим кивнул, выпрямляя спину и стараясь скрыть одышку.

— Пошли, поговорим, — коротко бросил отец Николь.

Он развернулся и зашагал к массивным дверям кабинета. Клим последовал за ним, чувствуя за спиной мягкое присутствие Дарьи.

Кабинет Громова разительно отличался от офиса Александра Зарницкого. Здесь не было панорамных окон в пол и глянцевого металла. Роман сел за стол, указав Климу на стул напротив. Дарья устроилась в стороне, сложив руки на коленях. Клим сел, положил букеты на стол.

— Видео я видел, — начал Роман без предисловий. Его голос был ровным, без тени истерики, что давило сильнее любого крика. — Твой отец звонил. Предлагал компенсацию за неудобства. Я объяснил ему, куда он может ее направить.

Клим разозлился.

— Я здесь не от лица отца, Роман Викторович. Я здесь сам по себе.

— Это я уже понял, — Громов чуть прищурился. — Иначе ты бы не стоял здесь с цветами. Клим, моя дочь заперлась наверху. Она считает, что разрушила твою жизнь. Что ты потеряешь все из-за этого скандала, и из-за нее. Она пытается быть благоразумной.

— Благоразумие, это не про нас, — Клим подался вперед, игнорируя колющую боль в легких. — Я настроен серьезно. Я люблю Николь. И то, что произошло, только убедило меня в том, что я не выпущу ее из рук.

— Готов пойти против отца? — спокойно заметил Роман. — Он не простит такого репутационного удара.

Клим усмехнулся. В этом доме на него не давили авторитетом, здесь с ним говорили как с мужчиной. Это было непривычно и давало желанное чувство свободы.

— Пусть лишает. У меня достаточно мозгов и связей, которые не зависят от его подписи. Я не собираюсь торговаться. Я приехал сказать, что забираю ее. Официально. Я предложу ей брак не для того, чтобы замять грязь, а потому она нужна мне. А я нужен ей.

В кабинете повисла тишина. Дарья тихо вздохнула, глядя на мужа. Между ними шел безмолвный диалог, который Клим не мог расшифровать. Наконец, Роман Викторович встал.

— Знаешь, — сказал он, подходя к окну. — Зарницкие всегда были бездушными. А в тебе, кажется, осталось что-то человеческое.

Он обернулся и посмотрел на Клима уже без прежней враждебности.

— Вторая дверь направо на втором этаже. Но предупреждаю сразу, если ты дашь ей повод плакать еще раз, я забуду про твое благородство и сотру тебя в порошок. Я не Зарницкий, я не буду бить по активам. Я буду бить на поражение. Понял?

— Понял, — Клим поднялся, чувствуя, как с плеч свалился огромный груз. — Спасибо.

— Цветы матери оставь, — хмыкнул Громов. — Иди. И постарайся не выломать дверь, она у нас дорогая.

Клим отдал каллы улыбающейся Дарье, перехватил розы и почти бегом бросился к лестнице. Вторая дверь направо.

Он остановился перед дубовым полотном, перевел дыхание и коротко, властно постучал.

— Николь, открывай. Я знаю, что ты там. Хватит играть в прятки, нам пора обсудить дизайн пригласительных.