Книга Убийство в издательстве, страница 99 – Анна Дельвиг

«Сосредоточься, Костя. Пораскинь мозгами. Сейчас твой разум – единственная твоя защита и оружие. Единственная ее защита и оружие».

— Спасибо, что спасли… меня. Вы говорили… вы обычный человек. Это правда? – осторожно спросил Костя.

Петропавловский помолчал, как будто бы явно ожидая другого вопроса.

— Да, Костя, я обычный человек.

— Вы не тянете на «обычного человека».

— Гудвин тоже был обычным человеком, но это не мешало ему захватить Изумрудный город.

Светофор мигнул зеленым и загорелся красным. Петропавловский тормознул на перекрестке.

— Ничего не хочешь мне рассказать? Есть ли прогресс в расследовании, детектив?

— И да, и нет. Вернее, как: я твердо выяснил, что не умею пить.

Это была правда. От правды Костя почувствовал себя увереннее и приосанился в кресле.

— Так что, получается, дело закрыто?

— С чего бы? – Взгляд Петропавловского не отрывался от дороги.

— А… – Костя неуютно заерзал на кресле. – Почему вы думаете, что это не могла быть Ариадна или этот… как его… Тавро? Тавро, кажется, очень легко может убить человека.

— А ты что думаешь?

Костя облизал пересохшие губы.

— Я запутался, – признал он.

И это была правда.

Зачем-то коснулся защелки бардачка, бездумно покрутил ее.

Главред крутанул руль, перестроился в шеренгу машин, готовящуюся повернуть к развязке, и встал на следующем светофоре.

— Слушай, стажер, – начал Виктор Васильевич, отщелкнув рычажок, запускающий дворники. – У тебя скетчбук с собой? Не против, если я гляну?

— Н-нет… то есть да… то есть не знаю, вы первый, кто прямо спросил… то есть не первый, но все обычно спрашивают типа, а что я рисую, в надежде увидеть красивую картинку или что-то о себе… – растерялся Костя. – А вы… что понять хотите?

— Тебя и твои мотивы, – ответил главред, протягивая руку и штатно улыбаясь.

Помявшись, Костя вытащил скетчбук и протянул начальнику не глядя.

Не меняясь в лице, Петропавловский пробежался глазами по списку в начале, быстро пролистал скетчи с планами издательства, хмыкнул на странице про себя самого (Костя покраснел, вспомнив, с какой ухмылкой он его там изобразил) и задержался на третьем из пятнадцати портретов Лизы.

— Так, получается, у «Морфологии преступления» есть посвящение? – спросил главред, возвращая ему скетчбук.

— Ну, вы же все равно видите меня как облупленного, верно? – неожиданно для самого себя рассердился Костя. – Я одинокий творческий дурак. У вас таких пол-издательства. И только я, к несчастью, еще и чтец.

Он на мгновение посмотрел на Петропавловского, чьи темные глаза ничего не выражали, и снова отвернулся.

— Смотрите на дорогу, Виктор Васильевич. Я не хочу, чтобы мы попали в ДТП. Мне на сегодня хватило приключений.

Главред вскинул бровь, но ничего не ответил.

* * *

13 марта, ночь

— Я тебе сейчас переведу деньги за такси…

— Не стоит.

— Мне нужно… нужно было переночевать… не дома… поговорить… с кем-то. Я крупно вляпалась. Боже, я до сих пор не верю…

Лиза прикрыла рот наманикюренными пальцами и тихо плакала. Костя осторожно тронул ее за плечо, пытаясь успокоить.

— Ты можешь рассказать мне, что случилось, – мягко произнес он.

— Не могу, – отозвалась она, продолжая плакать. – Скажи: как думаешь, я способна на подлость?

— Ты-то? Нет, но твои амбиции могут завести тебя в бездну. Амбиции… или чувства. Или и то, и другое.