Книга Быстрые деньги, страница 54 – Джеймс Хэдли Чейз

— Быстро надевай свои шмотки и убирайся! – приказал он. – Моя проклятая сестричка приехала. Живее! Слышишь? Она будет здесь через минуту!

— Ну и что? – не вставая, хмуро сказала девушка. – Тебе не обязательно открывать дверь, разве нет? Пусть звонит.

Гиллис подошел к кровати, схватил гостью за руку и рывком поставил на ноги.

— Отпусти меня, ты, засранец! – гневно сказала она. – Ты что, думаешь… – Она взвизгнула, когда он с силой хлопнул ее по ягодицам.

— Делай, что говорю, – сказал он, подталкивая ее к выходу. – Одевайся и убирайся отсюда!

Злобный блеск в его глазах испугал девушку, и она, поспешно схватив свое платье, начала его натягивать.

— Ты грязный, паршивый ублюдок, – выла она. – Куда мне, по-твоему, идти в такое время?

— Мне на это наплевать, и держи рот на замке, а то я шкуру с тебя спущу, – прорычал Гиллис. Он схватил чулки, нижнее белье, шляпку и бросил в нее. – Давай выметайся! Ты можешь закончить одеваться в такси. – Он открыл дверь. – Вот, возьми это и проваливай. – Он сунул ей в руку долларовую купюру и вытолкал в коридор. – Брысь отсюда, быстро!

Когда девушка начала снова сыпать проклятиями, он еще раз шлепнул ее по заднице, подталкивая по направлению к лестнице.

Она понеслась вниз, как ошпаренная кошка.

Гиллис закрыл дверь и повернул ключ.

В комнате воняло дешевыми духами. Чертыхаясь, он распахнул еще одно окно, начал махать газетой, пока ему на глаза не попалась измятая постель. Тогда он бросил газету и побежал поправлять простыни и подушки.

Он опустошал пепельницу, полную испачканных помадой окурков, когда в дверь позвонили.

Он быстро взглянул на себя в зеркало. Его пижама была грязной, на рубашке не хватало большинства пуговиц. На груди и шее краснели следы помады. Он заперся в ванной и поспешно оттер их, потом нырнул в выцветший халат и только тогда вернулся в спальню.

Звонок повторился. Он повернул замок и открыл дверь.

— Ух ты, Ева! – сказал он, уставившись на нее. – Какого дьявола ты здесь делаешь?

— Я должна была тебя увидеть, – сказала она. – Можно войти?

— Ну да, – сказал он неохотно. – Чертовски подходящее время для визита. Я уже лег спать. – Он пропустил ее в комнату. – Прости за эту вонь. Я опрокинул флакон духов. На самом деле, я купил их для тебя. Пахнут отвратительно, хотя чертова продавщица клялась, что они бесподобны.

Ева оглядела большую неопрятную комнату. Она была здесь всего один раз. От этого места ее бросало в дрожь. Тут было грязно и пыльно. Две обнаженные французские куклы стояли на каминной полке по обе стороны от ряда серебряных спортивных трофеев, потускневших от времени. Над ними было весло, опасно подвешенное на двух крюках; над веслом – перекрещенные ракетки для сквоша. Завершали этот «спортивный натюрморт» две боксерские перчатки, которые никто не протирал с тех самых пор, как их повесили.

Ева знала наверняка, что ее брат ненавидел спорт в любом проявлении во время своего, очень короткого, пребывания в колледже. Его исключили после шести месяцев обучения за «неподобающее поведение», в подробности которого она так и не стала вдаваться. Где он украл спортивные трофеи, она не могла себе представить, да и не хотела выяснять.

Над кроватью висела большая фотография в рамке, на которой были запечатлены однокурсники Адама. Они сидели, выпрямившись, скрестив на груди руки и выпятив подбородки, – молодые люди, с энергией и решимостью смотрящие в будущее. Она не сразу смогла найти Адама среди этих полных энтузиазма юношей, но потом узнала его по хитрому выражению лица и насмешливой, не вызывающей доверия улыбке. На снимке он не был таким худым, как сейчас. Она также с удивлением заметила, что его волосы были гуще, а теперь они стали быстро редеть, намекая на раннее появление лысины.